Сыну исполнилось 18, батя купил ему недорогую машину чтобы учился ездить. Проходит время, пора делать капиталку мотору, батя выделил деньги, долбоёб сына на все бабки ставит музыку. Месяц спустя бате звонок, мол батя так и так, встал на трассе, что делать ? Батя- » Включай музыку и танцуй долбоёб».

81-летняя бабушка, Ава Эстель, была просто взбешена, когда узнала, что двое головорезов изнасиловали её 18-летнюю внучку.
Она выследила ничего не подозревающих бывших зэков… и отстрелила им яйца.
«Пожилая женщина провела неделю, выслеживая этих мужиков, и, когда она их нашла, она отомстила им по-своему», — сказал следователь полиции Мельбурна ЭванДелп.
Затем она взяла такси до ближайшего отделения полиции, положила пистолет на стол сержанта и спокойно сказала ему:
«Эти ублюдки никогда больше никого не изнасилуют, ей-богу».
Полицейские говорят, что осужденный насильник и грабитель Дэвис Фурт, 33 лет, потерял и пенис, и яички, когда возмущенная Ава открыла огонь из 9-мм пистолета в номере отеля, где скрывались он и его бывший сокамерник, Стэнли Томас, 29 лет.
Женщина-мститель отстрелила яйца Томаса .., но докторам удалось спасти его искалеченный пенис, сообщила полиция. «Томас все-таки не потерял своего мужского #опусыирассказы достоинства, но доктор, с которым я разговаривал, сказал, что он не будет использовать его так, как раньше», — сказал детектив Делп репортерам.
«Оба мужчины все еще в довольно плохой форме, но я думаю, что они просто счастливы, что остались в живых после этого происшествия».
Бабушка «Рэмбо» приступила к поиску обидчиков 21 августа, после того как ее внучка Дебби была захвачена и изнасилована среди бела дня двумя разгуливающими с ножами бандитами.
«Когда я увидела выражение лица моей Дебби в ту ночь в больнице, я решила, что пойду и сама накажу этих ублюдков, потому что я подумала, что Закон стал слишком либеральным», — вспоминает женщина, работавшая ранее в библиотеке.
«Я их не боялась — потому что у меня есть пистолет, и я стреляю всю свою жизнь. И я не дура, я не сдала его, когда изменился закон о владении пистолетом.»
Так, используя наброски лиц бандитов, сделанные полицейским художником, и описание внучки, Дебби, Ава провела семь дней, бродя по кварталу алкоголиков, где произошло преступление, пока не заметила злополучных насильников, входящих в свою ночлежку в отеле.
«Я знала, что это они, как только увидела их, но я все равно сфотографировала их и вернулась к Дебби, и она сказала, черт возьми, — это были они», — вспоминала бабушка …
«Ну, вот, я вернулась в тот отель, нашла их комнату, постучала в дверь, и как только высокий открыл дверь, я выстрелила ему прямо между ног, прямо там, где им было бы больнее всего, вы знаете.
Затем я вошла и выстрелила в другого, пока он отступал, умоляя меня пощадить его.
Затем я спустилась в полицейский участок и сдалась».
Теперь сбитые с толку правоохранители пытаются понять, как именно поступить с бабушкой-линчевателем.
«То, что она сделала, было неправильным, и она нарушила закон, но 81-летнюю женщину сложно бросить в тюрьму», — сказал Делп. По словам Делпа, «особенно когда 3 миллиона человек в городе хотят выдвинуть ее на пост мэра».

Доба Каминская

Из сети

— А где работает твой сын?
— В феодальном университете.
— Почему в феодальном?
— А как называть университет, в котором ректор зарабатывает один миллион рублей в месяц, а доцент шестьдесят тысяч?

Во времена моей молодости у винных отделов гастрономов тоже бывало формировались коалиции желающих.Обычно по три человека в каждой.

Каждый раз, когда почувствуешь себя одиноким и ненужным, вспомни, что у тебя есть 25 миллиардов антител, которые путешествуют по твоим венам, и каждое готово умереть, защищая тебя.

Очень много лет назад одна моя подруга-художник впервые приехала в Германию, но не успела провести и двадцати четырех часов на немецкой земле, как откуда-то из глубины её организма вдруг посыпались камни, и подругу с температурой, рвотой и прочей дрянью под вой сирен умчали в университетскую клинику города Майнца. Там ей вкололи обезболивающее, она пришла в себя, открыла глаза, огляделась и немедленно зажмурилась снова, ослепленная абсолютной сияющей красотой вокруг. «Я умерла, — подумала она, — и всемилостивейший Господь отправил меня в рай».
Один за другим в ее палату входили белоснежные викинги. Викинги были душераздирающе молоды, высоки, статны, голубоглазы, русы, мускулисты, от висящих на их шеях стетоскопов сами по себе расстегивались пуговицы на блузке, а их белые халаты небрежно прикрывали интеллигентностью мужественность. Викинги брали подругу за руку, проверяли пульс, измеряли давление, они расспрашивали ее о самочувствии, они ставили капельницы и заботливо советовали побольше пить. Минус был один: от переизбытка в организме головокружительных эмоций камень тут же расщепился на молекулы, раскрошился на атомы и унесся прочь, и подругу через два дня из университетской клиники выперли, хотя она умоляла позволить ей остаться там навсегда, лежать на высокой кровати, со слабой улыбкой протягивать спасителям холодные пальцы, и пусть бы на ее бледных щеках, тревожа врачей, вспыхивал и вспыхивал лихорадочный румянец.
С тех пор прошло много лет, но легенда о викингах в белых халатах прочно закрепилась в сообществе художников-постановщиков театра кукол.
Спустя четверть века другая моя подруга, тоже по стечению обстоятельств художник-постановщик, приехала к нам в Германию работать и в какой-то момент с неизвестными и таинственными симптомами воспаления на ноге оказалась в больнице города Оффенбурга. От предвкушения она была почти что в обмороке, шутка ли, двадцать лет тайных грез, и вот они, высокие двери, ведущие в райские кущи, сейчас они распахнутся, и тридцать витязей прекрасных…
Но белые двери наконец-таки распахнулись, и через них в комнату колобком вкатился маленький кривоногий кореец, лысый, зубастый, до жути страшный и злой, как черт.
(Весь ковидный год мы с Димой и детьми прожили в Корее, там нас отвезли в местную больницу, чтобы сдать ПЦР-тест, мрачная корейская тётка с размаху сунула мне палку в нос, а когда я инстинктивно отшатнулась, схватила меня сзади за волосы и ткнула вперёд, и тут я поняла, что в Корее врачи пациентов любят без увертюры.)
Подругину ногу кореец осматривал, ворчливо приборматывая. Потом щелкнул челюстью и завопил: «Воспаление не находить, находить варикозное расширение, а почему находить? Потому что очень много лишний вес, потому что каждый хотеть на диване лежать, шоколад кушать, телевизор смотреть, а надо вставать спорт делать каждый день и ходить тысяч шагов, и нет много жрать, тогда и в больницу не ходить, и еще чулки специальные носить и не говорить истории! Еще вопросы спрашивать?»
Мы в ужасе сказали, что ещё вопросы спрашивать не имеем, но тут кореец случайно посмотрел в окно, с тоской увидел, что вместо небоскребов родного Сеула там карлятся опостылевшие особняки южнонемецкого барокко, вспомнил, что у тутошних дикарей свои ритуалы, повернулся к нам и, радушно оскалившись насколько мог, сообщил: «Хорошего дня!»
И выкатился вон.
«В детстве, — сказала подруга, — я однажды шесть часов стояла в очереди за сгущёнкой. И представляешь, сгущёнка кончилась как раз на мне. Вот и викинги тоже кончились…»

Lisa Sallier

Похоже, наше правительство решило, что в великой стране и цены должны быть великими.

— В смысле, не у всех есть воспоминания о рыбе в ванной?
— Я в Якутии рос, у нас в ванной лежал олень.

Довели москвачей, за бесплатно готовы по музэям шастать. Ночью!

И в третий раз вытащил старик убранный на лето зимний пуховик…