Единение с природой.
Вообще-то Колька парень городской совершенно. К природе относится скептически.
Ему и в парк выйти – цветочки понюхать — в облом. Мало, что птицы там орут всякие, так ещё и гадят. У себя во дворе, на Рубинштейна, куда приятнее. Кто не знает – это самый центр Ленинграда- возле Невского проспекта. Асфальт, двор колодцем – солнце редко заглядывает – красота. В парадной правда кошками воняет – но это бабка Маня – старая ведьма с третьего этажа прикармливает.
Человек он взрослый, самостоятельный. Шестнадцать лет – не шутка. В техникуме стипендию получает, живут они почти всегда вдвоём с бабушкой – родители океанологи, по полгода в командировках. Дома два телевизора, библиотека приличная. Не соскучишься. Уборка, магазины — гвоздь где забить — всё на нём.
И во дворе Колян хоть не из лидеров – но и далеко не последний — постоять за себя может. Нормальный такой парень – дитя своей эпохи. Да, идёт конец мая 1980 года.
Экзамены за второй курс сданы, впереди неделя безделья, а потом производственная практика — в СССР учили не только головой, но и руками работать. А тут приятель из группы говорит —
— Колян, ты что на выходных делаешь?
— Не знаю, а что?
— Да у меня бабусю в больницу забрали, она просила за домом и дедом присмотреть — всего дней пять. А мне там одному скучно будет. Может составишь компанию?
— А это где?
— Недалеко. Если по прямой, километров сто, поближе к Эстонии.
— Да ну нахрен, что я там забыл?
— Поехали, там зае..ись как классно. И самогон у деда – слеза божья.
— Ладно, вечером позвоню.
Пришёл домой, послонялся, «В мире животных» посмотрел –
— Бабуль, меня Саня приглашает в деревню на пять дней, ты как?
— Вот и поезжай, поезжай, хоть проветришься, воздухом подышишь, а то сидит как сыч дома, на улицу не выгнать.
И они поехали. Ехать оказалось неожиданно долго – вначале на электричке, потом на каком-то реликтовом старинном тепловозе до посёлка с интригующим названием «Котлы», дальше на автобусе. Когда пацаны с рюкзаками выгрузились на пыльной остановке богом забытого посёлка из четырёх деревянных двухэтажных выцветших бараков, у Кольки настроение ухнуло вниз настолько, что прямо хоть садись на автобус и тут же езжай обратно.
— Это, бл..дь, и есть твоё классно?
— Погоди ты, отсюда ещё пешком четыре километра.
Не соврал Саня, действительно оказалось весьма живописно. Деревня на совершенном отшибе, дорога больше похожа на тропинку, зато никаких следов цивилизации. Невысокие холмы, вдалеке совхозное поле, совершенно роскошная дубовая роща, и даже старинное Шведское кладбище допетровских времён.
Единственная улица, на одиннадцать домов – восемь бабок, Сашкин дед, и пастух- дядя Коля. Да ещё местный оболтус – Мишка. Зимой он жил с родителями в Кингисеппе, а на лето его ссылали в деревню к тётке – чтоб под ногами не болтался. Мишка был Сани на год младше, поэтому тот относился к нему свысока и слегка покровительственно.
Поздоровались.
— О, Санёк приехал. А приятеля как зовут? Тёзка значит? Ну здорово.
Дядя Коля держал с десяток коз, а при них козла — Борьку, наглое остро пахнущее существо, который считал себя в деревне хозяином, и немедленно лез бодаться со всем, что его не устраивало. Учуяв запах нового человека, он слегка разбежался, и попробовал атаковать Кольку, но получив от хозяина здоровенной хворостиной по загривку, ретировался, однако обиду затаил.
Когда они сидели в саду, и под самогон обсуждали новости, к Кольке подошёл довольно крупный рыжий щенок, ткнулся носом – знакомится, стало быть.
— Во, смотри, он тебя выбрал, доверяет, значит.
— А откуда он взялся, дядь Коль?
— Да Найда опять нагуляла, бл..дина такая. На цепи ей не сидится, суке. Остальных-то я всех утопил, а этого проглядел, он в будке под подстилку залез. Вот и бегает.
— А звать его как?
— Ещё, бл..дь, звать его. И так побегает, рыжая морда.
Рыжая морда уютно устроился у Кольки на коленях, свернувшись калачиком.
Потом появился оболтус Мишка, выпили ещё самогонки. Сходили на речку, поболтались по окрестностям.
В деревне встают рано, рано и ложатся. Приятели пошли в дубовую рощу, ужинать у костра. Красота. Идиллия. Кольке начинало нравиться. Он действительно раньше ничего подобного не видел.
А когда под утро возвращались назад, уже возле дома, из за куста выскочил сволочной рогатый мститель Борька – и нагнувши башку, грозно взмемекивая, пошёл в атаку. Однако, не получилось. Рыжий спал тут же, возле забора – он вскочил, неуклюже скакнул вперёд, и залаял во всё щенячье горло. Борька от неожиданности сел на задницу – а потом трусливо ретировался, сопровождаемый звонким тявканьем.
Саня с Мишкой хохочут до слёз, а Колян гладит своего спасителя —
— Ну молодец бля, ну защитник!
А довольный пёс размахивает хвостом и улыбается от уха до уха.
До обеда проспали. Поели, выпили маленько и стали проводить военный совет – по поиску и выбору очередных приключений на свои задницы.
— Пацаны, а пошли лошадей в совхозе пиз…ть? Это Мишка говорит. Покатаемся и вернём? А?
Надобно отметить, что угнать в совхозе лошадь с целью прогулки верхом, было тогда намного круче, чем сейчас угнать машину для прокатиться. Идея была с воодушевлением одобрена.
Готовились основательно – перетрясли весь мусор в сарае и на чердаке – нашли две заскорузлые, но целые уздечки, вожжи, и несколько ремешков, из которых сделали подобие стремян. Вместо сёдел решено было использовать домашние половики. И как стемнело, (хотя какое на хрен «стемнело», в июне в Ленобласти – белые ночи) тронулись.
В совхозе имелись две действующие гужевые единицы – старенький Мальчик, и могучий трёхлеток Атлас. Атлас помнил Мальчика, ещё будучи жеребёнком, и во всём его слушался. На ночь их привязывали на полянке возле леса – и разумеется никакой охраны – пускай пасутся и спят. Ага, в тот раз поспать коникам не удалось.
Мишка довольно уверенно напялил на четвероногих сбрую, вскочил на Мальчика и приключения начались. Если Мальчику довольно лень было делать вид, что он радуется прогулке, то Атлас скакал с удовольствием – их обычная работа была- таскать телеги, под седлом они не ходили никогда.
Колька лошадь-то увидел так близко в первый раз в жизни, а ездить верхом вообще не представлял, как оно делается. На спину Атласу влезал с внутренним содроганием – но нельзя же показать перед пацанами, что слегка очкуешь от неумения.
Наверху оказалось неожиданно удобно, и поймать такт размашистой рыси, чтоб не отбить задницу, тоже оказалось несложно. Это было как в сказочном полёте – ни с каким велосипедом не сравнится – гонять по полям верхом. И рысью и галопом.
Безбашенный Мишка, углядев у края леса семейку кабанов заорал –
— Гляди, бля, дичь!
Издалека они смотрелись не крупнее собаки.
Повернул Мальчика к лесу и погнал. Атлас, естественно, ломанул следом. Но так, как мощи у Атласа было втрое, то Мишку Колян запросто обогнал.
А дальше всей кожей ощутил, что понятие «сжимается очко» — отнюдь не литературный образ.
Коняра весело несётся к лесу, на рывки уздечки не реагирует, кабаны, с сокращением расстояния увеличиваются в размерах. Семья состояла из громадного секача — папы, вокруг которого паслось семь-восемь самок, и непересчитанного количества кабаньей мелочи.
Папа хрюкнул басом, и носорожьей побежкой двинул выяснять, кто это осмелился его потревожить.
Вблизи ясно видно было, что размерами он намного превосходит Атласа. Ноги правда короче, зато клычищи сантиметров по десять.
Пиз…ц.
Колька просто похолодел. Он не успел испугаться за себя, потому что думал о том, что завтра будет в совхозе, если зверюга коня задерёт. А намерения у папы, судя по всему, были самые серьёзные.
Повезло, что у кабана вероятно, было не очень хорошее зрение – потому, что Мальчика он разглядел не сразу. Увидев же, что нападающих двое, решил не связываться – развернулся, включил сирену и проблесковые огни, и всё стадо рвануло в лес.
Бляяяяяяя. У Кольки руки трясутся и зубы лязгают, а Мишка с жалостью –
— Эх, не догнали. Жаль, ружья с собой не было, а то сегодня жрали бы шашлык из свежатинки.
— Ну уж на х..й. Хватит на сегодня приключений, поехали назад.
Саня, когда услышал про Мишкину выходку, только что морду ему не набил –
— Ты, бл..дь о чём вообще думал, долбо…б? Ты понимаешь, что было, если бы кабан напал?
— Да ладно, обошлось же. А давайте завтра у дяди Коли ружьё возьмём, и подстережём их? Они видать сюда кормиться ходят?
И действительно, там в небольшой овраг была высыпана подгнившая прошлогодняя картошка из хранилища.
— Нет уж, на хер. Мне один раз хватило ему в глаза посмотреть.
— Не ссы, Колян, мы с собой Рыжего возьмём, если что, он всех кабанов в округе распугает!
Поржали.
Приключение закончилось удачно. Коней поставили на место, никто ничего не заметил. Это был самый яркий эпизод из того маленького отпуска. Время прошло, пора было собираться домой.
Мишка с тухлой мордой попрощался – ему теперь одному в деревне скучать, Рыжий скакал вокруг, размахивая хвостом – и у Кольки родилось решение –
— Дядь Коль, а тебе этот пёс нужен?
— Да нахера он мне? Лишний рот. Так, кормлю, раз уж выжил.
— А можно я его себе возьму?
— Да забирай.
И довольный пёс был упакован в сумку – откуда с интересом выглядывал всю дорогу.
На Рубинштейна Колька открывал дверь не без некоторого внутреннего содрогания.
— Бабуль, привет! Мы дома!
— Кто это мы?
— Вот, смотри.
Так в профессорской квартире поселился ещё один член семьи – имя ему Колька дал «Рик», в честь Эрика Рыжего, знаменитого бесстрашного викинга.
