Мне 2 месяца назад друг детства позвонил (сейчас живет в Москве, номер уточнил у моей жены в ВК, где она есть, а меня нет) и сказал, что едет в наш поселок, где мы выросли, в отпуске со своей женой и сыном, хочет проведать родные края и, говорит, давай в футбол поиграем, как в детстве. Я знатно охуел, но согласился.
Мне до родных мест недалеко, 2 часа на машине.
Следующие 2 месяца он собирал пацанов (а ныне пузатых дядек), которые могут приехать на воскресенье оттуда, куда мы все поразъехались, и подбивал на встречу.
Те, кто не поразъехался из поселка, привели в порядок поле у местной школы, сколотили ворота, т. к. ворота из детства были металлические и были сданы в металлолом ушлыми жителями (в футбол там после нас никто толком не играл).
И вот 10 августа все случилось — мы собрались, пообнимались, поделились и зарубились как в детстве с поправкой на возраст, одышку и веса некоторых) многих своих друзей-товарищей я не видел около 15 летЕ
После поели арбуз, поболтали, пофоткались и попрощались довольные.
Я чуть задержался, уезжал последним, постоял еще на этом поле, по сторонам посмотрел, сел в машину и как обрыдался в ней нахуй как девчонка весь в соплях.
Морали никакой нет. Было хорошо. Но очень жаль, что все проходит. Просто в этот день эта неизбежность очень острой была.
Берегите добрые моменты и детей в себе. Всё.

Людям ведь не просто так нравится лезть в чужие дела. Там, в чужих делах, интересно и безопасно. Ответственности-то никакой.

Баллада о непереводимой игре слов

В прежние годы вызывают как-то переводчика П. на госбиржу труда переводить. Некий товарищ, по специальности шеф-повар, работу ищет. Приехал в Австралию по вызову в большой русский ресторан, хозяин ему постоянное проживание выправил – и довольно быстро умер. А наследники ресторан продали. Так что выходное пособие выходным пособием, а нужно же как-то трудоустраиваться. Ну а в госагентстве по трудоустройству народ дотошный – требуют всю биографию, начиная с первого «агу». Вот товарищ объясняет, что последние годы был в Москве совладельцем бани.
— Подробнее, — говорит перистая австралийская агентесса. – Что, как, сколько народу работало.
— Ну, во-первых у нас была парилка.
— То есть это была сауна?
— Да нет, я же говорю – баня.
На лице агентессы и в воздухе над ним формируется вопросительный знак в особо крупных размерах.
— А еще у нас было два зала с тренажерами.
— То есть у вас был спортзал?
— Нет, у нас была баня.
— ??
— Потом был ресторан. Два повара, три помощника. Я – шеф-повар. Официанты, уборщики…
— То есть у вас был рекреационный центр?
— Да нет же, у нас была баня.
— ???
— А наверху были номера.
— Номера?
— Ну чтобы можно было с девушками прийти.
— Так у вас был бордель! — радостно кричит наконец все понявшая агентесса.
— Нет. У нас была баня.
Вопросительные знаки сталкиваются в воздухе и выпадают в осадок, агентесса окончательно выпадает туда же, а клиент, ничтоже сумняшеся, продолжает:
— Нет, мы девочек не поставляли. Они сами приезжали, а своих у нас не было. Это же страшные деньги. Мы и за ресторан-то платили бог знает сколько…
— Это бандитам? — оживляется понятливая агентесса.
— Да, — кивает клиент, — в московскую мэрию.
— Простите, я про рэкет…
— А я про что! — радостно отвечает клиент.
На этом агентесса встала и молча ушла, видимо, рассудок и жизнь были дороги ей.
На смену ей явилась другая, очень спокойная сушеная дама, выслушавшая повара без всяких признаков недоумения и мгновенно рассортировавшая его разнообразный опыт по ячейкам классического резюме. С получившимся документом его оторвали бы с руками где угодно – от картинной галереи до организованной преступности.
На вопрос, все ли ей было понятно, прекрасная дама подняла правую бровь примерно на сантиметр и так же деловито ответила:
— Да, конечно, тут очень простая ситуация, – и пояснила: – Я из Аргентины.

Новое в в современной метеорологии: осень ещё не началась, но лето уже закончилось.

Если вам не везет в любви, то не стоит проверять это в казино.

Сижу в аэропорту, жду рейс. Настроение — отличное.
Рядом бегает малой, лет 4, орёт как на пожаре. Мать в телефоне. Иногда лениво бросает:
— Мааакс, прекрати.
Но Максу плевать. Буквально.
Пробегает мимо, останавливается, подходит… и плюёт в меня.
Я аж онемел. Мать видит и выдаёт:
— Мааакс, так нехорошо делать.
Макс соглашается. И плюёт ещё раз.
Я поворачиваюсь… и плюю в ответ. Смачно. В лобешник.
Макс в шоке. В слёзы. К маме:
— Аааа, на меня дядя плюнул!
Подлетает мама:
— Мужчина! Вы что творите?! Он же маленький!
— Ну раз ему не понравилось, значит понимает, что это плохо. А раз понимает, то и получает. Кстати, он два раза, а я только один. Могу повторить — по справедливости.
На этом моменте я включил наушники. Дальше её не слышал.
Макс больше не бегал. Сидел рядом с мамой, тихо как буддийский монах.
Сижу, думаю: зря я в пед не пошёл… Педагогика — моё призвание.

АвтоВАЗ отзывает более двадцати тысяч автомобилей, чтобы установить на них новые современные цены.

Знания в моей голове надолго не задерживаются. То ли им становится дискомфортно, то ли отправляются в головы поумней.

Вчера было. Еду в машине, никого не трогаю. Звонок. Из телефона молодой девичий голос, на русском. Дело происходит в Израиле. С пионерским задором мне говорят: Шалом! Сразу понимаю что жулики. Но, не менее радостно, отвечаю Шалом! Уже более официальным госолосм: С вами говорят из института национального страхования. Точно жулики. Так наши институт национального страхования никогда не звонит. Отвечаю: чьего имени? На той стороне зависли. Снова уже менее уверенным голосом: с вами говорят из институт национального страхования. Еще раз вежливо интересуюсь: Чьего имени? Опять зависание. Уже совсем не уверенным голосом: это институт национального страхования. Я еще раз спрашиваю Чьего имени? тут уже совсем отчаявшись у меня спрашивают Что я такое говорю? Девочка родилась после перестройки и не понимает о чем речь. Я объясняю: ну например имени Ленина, Бен Гуриона, Сталина. Завис полный. Отчаянный голос: ты что дол..б? и трубка вешается. Достойный ответ из Института Национального Страхования Израиля.

Франция 1765 год, провинция Живодан… Из леса выходит маленькая девочка, тащит мимо офигевших крестьян тушу огромного волка. Один крестьянин спрашивает: «Девочка, почему у тебя шапочка красная ?» «Как красная ?» — удивляется девочка. Снимает шапочку, смотрит: «Вот сука, таки укусил…» (из мемуаров Шарля Перро)