Так и не удалось убедить начальника, что это я не опоздал сегодня на работу, а с мыслями о завтрашнем дне пришел на сутки раньше

— Стоп. То есть, наши родители реально отпускали нас на весь день в никуда без телефона? И всё, что говорили – «будь дома до десяти»?
— Не только без телефона, и без часов тоже. Приходилось спрашивать у прохожих.
— Главное было за хлебом сходить.
— Ага, а мы гуляли на стройке, лазали по трубам, жгли карбид и пенопласт. И прыгали с двухметровой высоты по очереди.
— Моя мама уходила на работу к девяти и приходила после семи. Класса с третьего по седьмой-восьмой днем я жил сам.
— Моя мама думала, что я весь день во дворе. Если бы узнала, где мы шароёбились на самом деле, упала бы в обморок
— А ещё тогда на все лето в деревню отправляли, там же вообще никто не смотрел, а способов умереть была масса вокруг.
— Нас с братом в 12 и 9 лет отправили на поезде одних в деревню, ехать на поезде двое суток, потом автобус 4 часа и потом пешком. Причем из связи были только письма. Если бы не доехали, вероятно, они об этом узнали бы через пару месяцев.
— Я до сих пор не понимаю, как вообще умудрился выжить, если честно.

— Нельзя бить непослушных детей, нужно бить их родителей.

Со мной такое произошло впервые. У одного армянина купил, другому продал. При этом заработал десять процентов. И всё равно беспокоит мысль — в каком месте меня наебали?

Руководство Ирана решило присвоить ядерному объекту в Фордо имя великого физика Шрёдингера.
Потому что непонятно — его таки разбомбили или нет?

Хорошо жить рядом с рекой – можешь выйти к реке. Но и река может выйти к тебе.

Со слов доброго приятеля, одноклассник бывший, в такси работает:

— Не поверишь, вчера такую дивную картину видел – красота. Еду на вызов, по Кубинской, к выезду из города, не нарушаю- там сейчас хрен нарушишь, видеокамеры на каждом столбе. В зеркало заднего вида наблюдаю такую ситуацию- какой- то светленький кабриолетик ведёт себя совершенно некорректно- несётся с большим превышением, скачет из ряда в ряд, мигает фарами, всех расталкивает. Торопится, видно.

— Справа армейский КРАЗ. Тихонько так движется. Кабриолет вылетает на оперативный простор, догоняет меня, и по сложившейся традиции давай фарами моргать – дорогу мне, дорогу!

— Ну я то знаю, что через сто метров очередная камера на скорость- дай думаю, сэкономлю торопыге денег на штраф- притормаживаю- едем с КРАЗом шеренгой – скорость чуть больше шестидесяти. Там двойная сплошная, и встречка забита полностью – даже нарушив не обгонишь.

— Кабриолет весь извёлся, елозит вправо- влево, сигналит мне чуть не с истерикой. Девица какая- то. Проезжаем камеру, притормаживаю- обгоняй, теперь можно. КРАЗ уходит вперёд, эта дура проскальзывает в образовавшуюся щель так, что чуть мне зеркало не загнула. Побибикала, и рванула вперёд, победно поднявши вверх руку с оттопыренным средним пальцем. В качестве благодарности, вероятно. Есть такие водители – «Раздайся грязь, говно плывёт». Водитель КРАЗА тоже хорошо видит этот жест.

— Перед перекрёстком с Краснопутиловской девица останавливается- красный свет. Там слева, на разделительной, перед светофором небольшой такой островок безопасности – и поребрик сантиметров двадцать. Подъезжаю, встаю за ней. Дура меня игнорирует- да я и остановился подальше – себе дороже, хрен знает, чего ждать от подобных водителей. Справа, на нейтралке и холостых, тихонько подбирается КРАЗ. Водитель – солдат срочной службы, высунул башку в открытое окошко, вытянулся в струну, и с аппетитом девицу разглядывает. Там есть на что посмотреть- как она выглядит, это называется раздеться, а не одеться. Ну лето, жарко. Да и внимание надо на себя обратить.

— Срочник двигает чуть вперёд, я не сразу понял, что у него на уме, но голову он вывернул почти на 180 градусов, примериваясь, и глядя на девицу.

— К красному добавляется жёлтый. Сейчас позеленеет. Кабриолет трогается с места- и в этот момент водитель КРАЗа со всей дури на нейтралке топит педаль газа в пол. Девица, под рёв КРАЗа получает в физиономию мощнейшую струю чёрного дыма пополам с сажей – бинго. Пытаясь отвернуть, дёргает руль влево и плотно влетает брюхом на поребрик островка безопасности. Из кабины КРАЗА раздаётся радостный заливистый хохот – удачно проучили нахалку.

— Мы с КРАЗом двигаемся вперёд, я успеваю разглядеть охреневшую девицу – в себя приходить начинает. Уже никуда не торопится. Хорошо влетела, ряд почти свободен. Объезжаю её, догоняю КРАЗ. Обхожу его и аварийкой говорю- молодец братан, спасибо, порадовал. Водитель с улыбкой от уха до уха машет мне рукой из окна.

— Вот такие дорожные эпизоды можно иногда наблюдать в Северной столице. Да, машинка была – светло- салатный двухместный Пежо, номера Московские, да простят меня жители Первопристольной, если кого этот факт ущемит – я не делаю сопоставлений, идиотки в любых регионах встречаются…

Женщина: Есть тут мужчины, которые сами решают все проблемы?
Мужчина: Простите за глупый вопрос, я просто давно без отношений… А что такое «проблемы»?

Наш город мультикультурный – в нём продают и шаурму и шаверму.

Я в последние годы взялся за снижение веса. Не от хорошей жизни, понятно. Мы вообще мало полезного делаем от хорошей жизни. Привел его более-менее к возрастным нормам. Потому что сколько я весил в предпоследние годы – это же страшно сказать. Ни в одни штаны не влезал и в двери тоже через одну. Не был избалован вниманием женского пола и ценил жалкие крупицы этого внимания как золотые слитки. А женщины – им же только покажи слабину. Используют тебя всеми способами, кроме того самого, и ничего взамен не дадут.

В те предпоследние годы поехали мы с друзьями, как у нас говорят, на хайкинг. Небольшая парковочка в поле, лицом к какой-то изгороди из железных труб. Лесная тропа через горы-реки-буераки. Красота неописуемая. Друзья мои радостно ломанулись в эти горы, а я сдох уже через пару километров и, проклиная жару и собственное пузо, вернулся к машине.

На парковке стоит премиленькая брюнеточка моих примерно лет, худенькая, миниатюрная, как раз в моем вкусе. Лицо смутно знакомое, в Чикаго вообще все русскоязычные так или иначе где-то пересекались, но кто и откуда, не могу вспомнить. Увидела меня и обрадовалась, но обрадовалась как-то неправильно. То есть у нее ко мне явный интерес, но интерес явно несексуальный.

– О, – говорит, – как хорошо, что я вас встретила. Помните меня? Я Наташа. Садитесь скорей в машину.

Понимаю, что меня сейчас будут использовать, но сажусь. Хоть какое-то приключение. У нее маленькая серебристая машинка, то ли шеви, то ли хюндай. Низенькая, длинноносая, спортивного типа. Я еле втиснулся на пассажирское сиденье. Она села за руль, тихонечко сдала назад, выехала с парковки.

– Куда едем? – спрашиваю.
– Я в магазин, а вы уже приехали. Спасибо большое за помощь.

Останавливается, жестом показывает: вылезай.
– Наташа, – взмолился я, – ради всего святого, объясните, что это было? А то ведь не усну.
– Ладно, так и быть. Мы сюда с мужем приехали. Сегодня на моей машине, его джип в ремонте. Он запарковался как привык на джипе, носом в изгородь. И ушел рыбачить, его теперь до вечера не дозовешься. А я решила съездить за мороженым. Только он же заехал на полкапота под эту трубу от изгороди. Когда заезжал, машина низко сидела, он у меня мужчина крупный, почти как вы. А когда вылез, она поднялась и уперлась в трубу. Если бы я одна выехала, поцарапала бы всю краску. А с вашим весом всё отлично получилось, спасибо.

По-всякому меня женщины использовали, но в качестве груза – первый раз. Не считая качелей в детстве.