Разговаривали тут про нынешние тиражи у российских писателей, и я вспомнила, что хотела еще про одну вещь рассказать в связи с Фитцджеральдом — как раз связанную с тиражами.

Первый роман он, как известно, написал, чтобы впечатлить взбалмошную девицу из порядочной семьи — свою будущую жену Зельду. Она от первоначального согласия на брак отказалась, поскольку жених был неперспективным, без дохода и имени. И тогда он написал роман «По эту сторону рая» — вот прямо за лето после отказа написал и в сентябре отнес в издательство. В издательстве роман приняли (очень быстро — 4 сентября он отнес — 16-го его официально приняли). Зельда возобновила помолвку с ним, как он есть теперь будущий знаменитый писатель. Но публикацию отложили до весны. (я вообще заметила, что книги в то время часто печатали весной — наверное, к лету у них был самый разгар читательского сезона?)

Весною, в марте 1920, роман напечатали тиражом в три тысячи. И эти три тысячи первого тиража были распроданы ровно за три дня. Через день после продажи всех экземпляров Фитцджеральд послал телеграмму Зельде — приезжай в Нью-Йорк, там поженимся. И они поженились — через неделю после выхода его романа.

Теперь он был успешный начинающий писатель. Первый роман допечатывали раз двенадцать, и за два года после выхода было продано 49 075 экземпляров. Американские издатели считают не выпущенные, а проданные книги — и именно в них определяется успех или не успех писателя. Заработал Фитцджеральд на нем не то, чтобы золотые горы — 6 200 долларов за первый год.

Второй роман «Прекрасные и проклятые» он написал через два года после первого. В СССР он, кажется, вовсе не переводился и не издавался (первое упоминание я нашла от 2008 г). Основываясь на успехе первого романа, издатель заложил первый тираж в 20 000 копий. Потом было напечатано и продано еще 50 тысяч. Итого всего 70 тысяч.

Сразу после второго романа он задумал идею третьего, но прошло еще три года, пока он его написал. Уже готовый роман издатель уговорил переписать, чтобы прояснить характер Гэтсби. Сам Фитцджеральд считал, что пишет теперь не ради сюжета и деталей, а ради чистого художественного воплощения, что это будет художественное, артистическое произведение. Он отказался от десятитысячного аванса, если роман будет сериально печататься в журнале, потому что хотел выпустить его целиком и как можно быстрее. В общем ему заплатили около шести тысяч — часть авансом и часть сразу после выхода.

Первый тираж был в 20 тысяч. Сразу после публикации Фитцджеральд стал телеграфировать издателю с вопросами — и каков успех? Успех непонятен — осторожно отвечал издатель. Рецензии были тоже двойственные — часть рецензентов хвалила, часть сокрушалась, что писатель не поднялся до ожиданий читателей. Друзья его в частных письмах роман превозносили, но ему нужно было общественное признание и реальный успех в продажах. В критических рецензиях писали, что роман скучен, вымучен, что в нем нет того таланта, что обещали два первых романа писателя, работа слабая и второстепенная.

Хотя роман был напечатан еще одним тиражом, многие экземпляры остались нераспроданными годы спустя. Всего до его смерти в 1940-м было продано 25 000 экземпляров. Сам он при издании с надеждой расчитывал, что продано будет не менее 75 тысяч сразу после издания. Заработал он на нем всего 2 000 долларов. За 15 лет после выпуска роман потихоньку отправлялся в забвение. К сороковым годам джазовые вечеринки двадцатых казались уже глубоким прошлым и роман был как бы «анекдотом про старые времена». Неплохие деньги ему принесла продажа прав на экранизацию. Но все это было не то. Фитцджеральд рассчитывал, что роман поставит его в ряды настоящих серьезных писателей, упрочит его положение — но этого не случилось.

Следующий роман он выпустил только через девять лет. В нем нашли отражения печальные события с шизофренией его жены Зельды, его роман с молодой голливудской старлеткой и общее его ощущение, что он неудачник в конечном итоге. Я знаю, что у многих он любимый и нравится больше Гэтсби. И этот роман тоже продавался не блестяще и рецензии были не единодушны. Так что на момент смерти в 44 года от третьего инфаркта Фитцджеральд думал о себе как о неудачнике, главные романы его были не поняты и не оценены читателями и критиками, не принесли ему тех доходов, на которые он надеялся.

И тут наступает мой любимый момент — перемена участи. Не у писателя, к сожалению, но у романа.

Во время войны (второй мировой) организуется специальный комитет по обеспечиванию американских солдат книгами. И «Гэтсби» в рамках этого проекта печатается в страшном количестве экземпляров и отвозится воюющим. Книги пользуются такой же популярностью, как пин-ап картинки. Таким образом было роздано 155 тысяч экземпляров «Гэтсби». На войне люди с новым увлечением читали про мирную жизнь, красивых женщин, преданную любовь и исполненную американскую мечту — из ничего создать сказочное богатство с замками, красивыми машинами, шелковыми рубашками и фантастическими вечеринками. К концу войны было не менее 155 тысяч человек, которые считали, что роман — классика, его нужно читать всем, и он всегда тут был.

Уже в пятидесятые годы роман входит во все обязательные школьные программы, автор его начинает переходить и обосновываться в категории «великие американские писатели». В 51-м году выходит биография писателя, где роман описывается, как успешно принятый критиками — и это добавляет уверенности к мнению читателей. К 1960-му роман уже считается американской классикой и продается стабильно по 50 000 в год. И популярность его только растет. В наши дни он продается по 500 000 экземпляров в год (и еще 138 000 электронных книг по отчетам прошлого года). Всего по миру продано 25 миллионов экземпляров этого романа.

И мне очень-очень грустно, что ничего этого не досталось самому Фитцджеральду, и он этого не увидел, и умер, ощущая себя совсем другим, чем мы его знаем сегодня — неудачником, не сумевшим написать то, что докажет читателям, что он хороший серьезный писатель. К 60-м ему было бы всего 64 года — он вполне мог бы получить всю заслуженную славу. Так что я могу только повторить вывод из прошлого поста: пить надо меньше, а жить долго, чтобы слава успела тебя нагнать неспешным шагом…

Алика Рикки

В настоящее время, завидный жених, это тот, на котором не висят кредиты.

Питерские городские зарисовки.

На Фонтанке, рядом с Большим Театром Товстоногова, стоит бизнес- центр «Лениздат». При социализме эта контора так и называлась – там были сосредоточены издательства журналов, журнальчиков, газет, газеток и газетёнок. От солидного «Вечернего Ленинграда» до сиротского «Кировского железнодорожника». С ежемесячным тиражом аж по двести экземпляров – меньше не полагалось. Там же была типография, где всё это печаталось.

А в холле первого этажа у них много лет стоял сейф. Нет, СЕЙФ. Громадная дура конца девятнадцатого века. С половину киоска «Союзпечать» размером. Никто никогда им не пользовался, рассказывали, что кто- то из руководства себе заказал, но громобздень эту так и не смогли поднять по лестнице. А лифт решили не гробить- да он бы туда никогда и не поместился.

Ключи были утеряны, дверцы с красивым литьём и клеймом производителя не открывались, как вытащить его, и куда его вообще девать, никто не знал – вот эта громадина и стояла там, место занимая. Все привыкли его обходить – достопримечательность местная.

Несколько лет назад захожу как- то в гости к приятелю, в студию к нему – архитектор, дизайном интерьеров занимается – гляжу – похожая дура стоит. Он вообще всякую старинную дрянь обожает- ну творческая же личность, что возьмёшь?

— Эдька, говорю- таких сейфов на весь город наверно только два и осталось – у тебя, и в Лениздате.

Тот смеётся –

— Ни хрена, один. Это тот самый и есть.

И он рассказал мне эту историю.

— Делал я там проект перепланировки под офис. Ходил мимо, облизывался. Потом спрашиваю у завхоза-

— Митрич, а чей это шкаф?

— А хер его знает, Эдуард Михайлович. Он ещё до меня тут был – с середины шестидесятых вроде стоит зараза, никому не нужен.

— Так уж и не нужен? Что и забрать можно?

— А что, правда заберёте? Сможете сами вывезти? Давайте завтра подходите – я с руководством согласую- решим. Он тут всем уже надоел. Пока Лениздатовцы работали – им было по барабану, а теперь мы бизнес- центр, в таком месте каждый свободный метр на вес золота.

— И в понедельник говорит- забирайте. А сам смотрит чуть ли не с жалостью – как я это добро вытаскивать буду?

— Я нашёл фирму- специализированного перевозчика тяжёлых и негабаритных предметов, согласовал с ними доставку – причём по деньгам обошлось вполне разумно, думал больше будет- и в назначенный день начался спектакль. Попрощаться с дурой в холл высыпало несколько десятков человек.

Четверо шустрых Узбеков подковырнули сейф ломами, затолкали в щель рожки какой- то хитрой рохлы* с гидроусилителем, выровняли его покачивая, и довольно шустро – по полметра в минуту, пыхтя и обливаясь потом, протащили груз на крыльцо.

Там уже стояла Газель с открытым кузовом и автокран. По тому, как сейф качнуло, когда поднимали, вижу — центр тяжести у него высоко. Мужики ставят его в кузов- я бригадиру —

— Может лучше на спину положить? Качнёт, завалится же.

— Им тогда его потом не застропить будет. При разгрузке не поднимем. Ничего, мы аккуратненько.

Поехали. Впереди Газель, за ней автокран, я замыкающий. Ехать на Васильевский, на пятую линию – двигаем. Уехать удалось недалеко- метров восемьсот. Аккурат на светофоре перекрёстка Невский- набережная Фонтанки, Газель подрезает мотоциклист, и резко тормозит – светофор замигал – ну чайник за рулём. Газель тоже по тормозам.

Тут Мхатовской паузой не отделаешься- надо подготовить читателя. Сейф весил около полутора тонн, кто помнит физику, сила удара равняется половине произведения массы на ускорение. При скорости около пятидесяти километров в час при резком торможении, сейф упал. Повезло, что аккуратно в кузов, а не в сторону- деревяшки в клочья брызгами.

Повезло окружающим, Газели не повезло.

Такого грохота в городе не слышали должно быть со времён артобстрелов в блокаду. Газель переломило пополам, и машина легла пузом на асфальт- в форме буквы V. Приехали. Следующие полтора часа был форменный дурдом.

Перегородить выезд на Невский с Фонтанки – это же коллапс. Полный пи…дец. Транспортная диверсия, по классу опасности равная организации взрыва Смольного.

Такого количества матюгов за ДТП не собирал никто – в этой номинации мы наверняка где- то в книге Гиннеса находимся – хоть и на последней странице, но всё равно- почёт. Пробка собралась мгновенно, задним ничего не видно, народ подходит полюбопытствовать, и начинает ржать- Газель действительно смешно выглядит — не каждый день такое увидишь.

Менты тоже ржали в голос, протоколируя ситуацию. Пока пришла новая Газель, эвакуатор для старой, пока удалось расчехлить и установить автокран, застропить ящик, поднять, вытащить из под него инвалидную машину, погрузить её на эвакуатор — который перегородил на Невском две полосы, загнать под погрузку новую Газель – которая должна была двигать под кирпич, задним ходом с перекрёстка — там на набережной одностороннее движение- народу собралось, как в цирке.

Слава Богу – менты помогали, орали, но палками умело размахивали, регулируя движение. Ответственным за происшествие назначили фирму- перевозчика, я не завидую тому бригадиру – история умалчивает, каких именно и сколько звездюлей он получил в фирме.

— Думаешь, это все приключения? Как бы не так. Когда приехали на место и разгрузились, с ужасом поняли, что габариты сейфа буквально на два сантиметра превышают размеры дверного проёма во флигеле, где была студия.

И сейф двое суток стоял во дворе – пока я ругался с директором перевозчиков – это они должны были всё замерить, работа такая.

— Согласовывать разборку проёма официально – это волокита минимум на месяц. Я сказал, что подам в суд – благо, договор у нас был подписан официально, и платил я безналом. Директор предложил пиратский вариант – он за свой счёт ночью, тайком, снимает дверь с коробкой, заносит сейф, и к утру восстанавливает первозданный вид фасада. Клялся, что сделает бесшумно.

— И ведь сделал! Может, кто и высунулся из окна во дворе – от любопытства, но прошло тихо, без скандалов.

— Видишь, какой красавец? Это же украшение студии!

Сейф действительно идеально вписался в интерьер. И само помещение приобрело невообразимо респектабельный вид с оттенком старины.

— Заказчики приходят, смотрят с открытыми ртами.

— А теперь вишенка к пирожному. Я неделю искал фирму, что согласилась бы не просто вскрыть, но изготовить ключи к сейфу, как вдруг телефонный звонок-

— Эдуард Михайлович, это я, Миитрич, завхоз с Лениздата. Тут такое дело – Вам же ключи от сейфа понадобятся?

— А что, они есть?

— Ну, как сказать. Тема деликатная, Вы же не откажетесь за них заплатить?

— Сколько?

— Т..тысяч пять- шесть?

…………………………………………………………………………………………………….

Повезло мне с Митричем. Ну не мог же он знать, что ценники профессионалов по вскрытию сейфов начинались со ста пятидесяти.

Вот, смотри – и Эдик широким жестом откупорил этого монстра – на полке стояла бутылка Мартеля. Которую мы с ним и уговорили, вспоминая анекдоты из прошлого.

*рохла – специализированная тележка для перевозки тяжестей.

Почему в интернет-банке напротив тех операций, где ты перечисляешь деньги, есть кнопка «Повторить», а напротив тех операций, где ты деньги получаешь, такой кнопки нет?!

Если вас зарезали без ножа, значит полиция дело открывать не будет.

Эх! Не могу молчать!
Я сегодня участвовал в родительском собрании в Zoom. Личное впечатление — унылое бюрократическое повествование:
— Бу-бу-бу — школьная форма.
— Бу-бу-бу — МЦКО.
— Бу-бу-бу — вакцинация от гриппа и коллективный иммунитет…
Но! Есть ещё Женщины в русских селеньях!
Сегодня коллега рассказал, у него отпрыск идёт в 9-й класс в новую школу, так классная назначила оффлайн встречу в пивном ресторанчике рядом со школой! Явка родителей была +85%!
Все на чиле, на расслабоне, перезнакомились, обсудили все вопросы.
Причём своих денег она не потратила ни рубля, просто выбрала на картах самый ближайший кабак, позвонила администратору и предложила, дескать, у вас во вторник всё равно порожняк посадка…
Они сами предоставили аппаратуру: микрофон, проектор и т.д.
Думаю — будет учитель года!

Хочется напомнить, что настойчивость, энтузиазм, упорство, целеустремленность — отрицательные качества, если ты тупой.