Надо бы обратиться в офтальмологическую клинику: несмотря на то, что живу сравнительно неплохо, совсем перестал видеть перспективы.

Навеяло историей про такси и опасности поездок на оном.
Год был примерно 1995. Аэропорт Курумоч (примерно на равном расстоянии между Самарой и Тольятти).
Прилетаю в первый раз в постсоветские времена в Самару на медицинскую конференцию. Помню, в беленьком пинжачке таком прилетаю, ибо лето, градусов 28-30.
В аэропорту никаких такси не наблюдается, от слова «совсем».
Подходит довольно смурного вида дядька под 50 лет. Спрашивает меня: «До города поедем?»
Я уточняю: «До Самары. Такая-то улица».
— Ну хорошо. Столько-то тысяч (дело было еще до ельцинской деноминации, напоминаю).
— Дорого, конечно, ну ладно.
— Если дорого, давай попутчика посмотрю, тогда половина с тебя.
— Ну давай…
Через 10 секунд нарисовался «попутчик». Я успел подумать: «Что-то слишком быстро».
Водитель меня оставляет наедине с «попутчиком» и куда-то исчезает.
«Нафига, если можно уже ехать?» — думаю я.
Попутчик, мягко выражаясь, не был похож на завсегдатая «Аэрофлота» тех лет, когда по европейской России народ летал по таким офигенным ценам лишь в крайних случая. Такой пропитой-прокуренный мужичонко лет 60, потрепанный и засаленный пинжачок. Такой дядя в те годы едва ли наскреб бы 100 долларов на самый дешевый билет. Но мне пофиг, у меня настроение хорошее, стою в своем белом пинжачишке на солнышке, типа, жду водителя.
Между тем, «попутчик» начинает «издалека»:
— За машиной что ли приехал?
— Да нет, зачем мне машина, я и водить не умею, да и денег нет таких…
— А кем ты работаешь?
— Да я врач. Какие у нас зарплаты. 15 долларов в месяц…
— Так ты же вон, самолетом прилетел, билет больше 100 баксов, поди, стоит?
(«ОК, он точно не знает, сколько стоит билет. Что он делает тогда в аэропорту?»)
— Дак меня пригласили на конференции выступить, билет мне организаторы сами купили.
(Это было, кстати, правдой. Правдой было и то, что потом я эти расходы им компенсировал)
— Слушай, а вот у меня желудок болит, ты же врач, что мне попить можно?
Ну, тут я развернулся, и порекомендовал все, что можно, включая ингибитор протонной помпы, диету и отказ от курения :-).
На удивление, дядька не записал названия препаратов, которые я ему рекомендовал, хотя слушал меня достаточно внимательно. После чего сделал какой-то хитрый жест, типа шелчка пальцами у себя над головой.
Одна секунда, и рядом со мной появился исчезнувший было водитель, как из воздуха, буквально.
— Нет, парень, извини, сегодня никуда не поедем. Нашел седоков, их четверо, их повезу. Они платят хорошо. Вместе с вами двумя не влезут.
Вокруг а радиусе ста метров никого не было, от слова «совсем».
Хз где те «седоки» были найдены. «Попутчик» без приглашения садится в машину водителя, и они куда-то отбывают с территории аэропорта…
Я, как дурак, в своем белом пинжачке, продолжаю стоять рядом с аэропортом, откуда разъехались уже все прилетевшие моим рейсом. Осматриваю грустным взором машины, находящиеся там на автостоянке (штук 30). Внезапно вижу, как из одной из них мужичок, сидящий на сиденье водителя, ожесточенно мне машет рукой, и еще строит какие-то гримасы. Думаю: «Странные люди живут в этой Самаре», но — подхожу.
Мужик, приотрыв дверь машины, говорит мне сдавленным шепотом: «Тебе в Самару что ли?»
Говорю:
— Ну да! Эти мудаки не захотели меня везти!
— Мудак — это ты, а они — бандиты! Если бы они тебя взяли, нашли бы тебя потом в придорожной канаве с перерезанным горлом и без денег!
— Ну, они, видать, поэтому и спрашивали, не еду ли я за машиной… Слава богу, я приехал не за машиной, и денег нету у меня, так что какой им интерес был меня резать…-
— Ну, если (столько-то) рублей у тебя есть, я тебя довезу…
Привез он меня в гостиницу. Не зарезал, слава Богу.
Приехав в гостиницу, первое, что я сделал — это напился. Так хорошо, что на следующий день чуть не опоздал на свою конференцию.
Проведение которой должен был оплатить именно я, из 10 тыс долларов, что лежали в кармане моего беленького пиджака…

В ответ на предложение РПЦ ввести в школах и вузах России преподавание церковнославянского языка Российская академия наук предложила направить в церкви профессоров с лекциями по физике и химии.

Вдохновившись примером глухого композитора Бетховена, который писал прекрасную музыку, тупые люди повсюду энергично проталкивают свои мысли.

Родная кровь.

В медицине лекарства прописываются двумя способами их приёма: один — регулярно, второй — по необходимости.
К чему это я?
Перечитывая( и ужасаясь грамматическим ошибкам, неверно выбранным словом, небрежным метафорам и аналогиям) свои истории, я заметил одну закономерность — обычно перед историей идёт предисловие, на мой взгляд — поясняющее обстоятельства.
Так вот — предисловие — это как лекарство, принимаемое по мере необходимости, пациент, виноват — читатель, может сам решать степень необходимости прочтения предисловия. Так что вот так, решайте сами, предисловие обычно заканчивается словами — а вот и история.

Квартира отца была в большом городе, часа 2-3 от моего захолустья.
Я его часто навещал, помогал с покупками, лекарствами, платежами, жаркое лето он проводил у меня, где значительно прохладнее и свежее, но неизменно настаивал на возвращении к себе домой — в гостях хорошо, но дома лучше.
Выходные подходили к концу, я уехал от отца в хорошем настроении: лекарства проверил, просроченные выбросил, холодильник избавил от старья и наполнил всем необходимым. С чувством выполненного долга я подъехал к своему городку и свернул к дому. Звонок. Отец, наверное хочет узнать как я доехал. Поднимаю трубку.
Всё гораздо хуже — у отца появился кашель, с отхаркиванием крови… ой, как нехорошо, дифференциальный диагноз у кровохаркания длинный и грозный, плохо дело…
Сядь и наклонись вперёд, кровь не глотать, сплёвывать, помощь на подходе!!
Легко сказать — до Лос- Анджелеса часа два езды, это если без пробок.
Так, думай, Миша — вызывать скорую, посоветоваться с коллегами — что делать?
Выбираю звонок своей свояченице — толковый доктор, она быстро принимает решение, разворачивает машину и с мужем и с ребёнком, за 10 минут подлетает к отцу, сажает его в машину и мчит к себе в госпиталь, очень хороший, надо сказать, госпиталь, с солидной репутацией.
Так, можно перевести дух, отец в приёмном покое, мониторы, анализы, рентгенография, эхокардиография , готовы к переливанию крови, буде оно необходимо.
Конференция по телефону: консилиум, родственница уже привлекла консультантов, кардиолог считает, что это сердечная проблема, пульмонолог и инфекционист — обострения старого папиного туберкулёза, эхо войны.
Мнда… хрен редьки не слаще, критическое сужение клапана или активный туберкулёз, радости тут мало, домчался до госпиталя, а меня к нему не пускают — туберкулёз, строгая изоляция. Ну уж дудки, жёсткий разговор с инфекционистом и администратором, ломаю их сопротивление — у меня есть детская история контакта и заражения( чистая правда, я даже посещал лет пять туберкулёзный диспансер), второй аргумент — тесный многолетний контакт с отцом в его маленькой квартире, так что я, скорее всего, уже инфицирован. Подписываю бумагу, что претензий не имею, риск мне известен, профилактическое лечение отклоняю.
Готовлюсь к долгой осаде — позвонил коллегам, прикроют на работе, пожелали нам успеха в лечении.
Воссоединяюсь с отцом — тот совершенно спокоен, кровь больше не идёт, может можно ехать домой?
Нет, извини, надо полежать, полечиться… медсестры притащили мне раскладную койку, одеяла и белье.
И начинается наши хождения по мукам: изоляция строгая, отца из палаты не выпускают, воздух фильтрует специальная машина, шумная тварь, 24/7.
Первые экспресс-анализы на туберкулёз — положительные, отца начинают пичкать антитуберкулёзными препаратами, горстями, он ворчит, но послушно глотает таблетки дюжинами. Ждём результаты посевов — для туберкулёзной палочки они ооочень медленные, недели три…
Тем временем ситуация на фронте кардиологии приближается к катастрофе — у отца критическое сужение аортального клапана плюс ишемическая болезнь сердца.
Кардиолог, светлая головушка, скромный немногословный и очень честный доктор-индус, настаивает на консультации с кардиохирургом, без операции отец обречён…отцу 85, выдержит? Это его единственный шанс, без операции — верная смерть, надо.
Перевожу отцу — он соглашается, приходит кардиохирург — японец, почти ровесник отца! Теперь уже я начинаю нервничать — выдержит ли хирург?!?
Индус меня успокаивает —выдержит, он старой закалки железный хирург, отличные результаты, вдумчивый и честный.
Отцу он понравился сразу — два старика понимают друг друга без слов и без перевода… начинается процесс подписания согласия на операцию, японец перечисляет риски — отец его останавливает и спрашивает: 50% успеха?
Не, намного больше. Отец немедленно подписывает бумагу, они обмениваются рукопожатиями и кардиохирург удаляется организовывать операцию.
Что становится практически невозможным — активный туберкулёз вырубает целую операционную на сутки, а то и больше — дорогую напичканную машинами операционную, расписанную на месяцы вперёд.
Кардиохирург давит на администрацию и службу инфекциониста — настаивает на операции, безуспешно.
Спустя неделю — у отца происходит инфаркт, с остановкой сердца.
По счастью, я сидел рядом и приступил к реанимации немедленно, ворвавшаяся двумя минутами позже бригада быстрого реагирования застаёт отца уже в сознании, взъерошенного и раздраженного — что за шум-гам, я просто поперхнулся макаронами.
Да нет, папа, анализы показывают инфаркт… очень плохие новости, крайняя степень декомпенсации, инфаркты теперь пойдут чередой…
Хирург взрывается и идёт ва-банк — неотложная ситуация требует неотложной операции, завтра утром, готовьте операционную!
Администрация подчиняется: они ничего не могут возразить — категория неотложной операции отменяет все правила.
Много чего останется за рамками повествования, вкратце: отец победоносно превозмог все препятствия, ранний восстановительный период прошёл штатно( небольшой психоз, очень быстро прошедший, вещь в реанимационном отделении частая), отца переводят в раннюю реабилитацию и готовят к выписке на вторичную реабилитацию, ко мне в городской реабилитационный госпиталь, рядом с моей работой.
Впрочем, у нас всё рядом, надо отметить.
Готовлю переезд, логистика — мать медицины.
Задача: если я за рулём — то, не дай бог, отцу станет плохо — кто присмотрит?
Да и сидеть пару часов в машине после операции на сердце — идея малопривлекательная.
Вот тут, как обычно — внезапно, из воздуха материализовался мой двоюродный брат, заменивший мне моего старшего брата — и неизменно оказывающийся рядом в самых тяжёлых ситуациях. Без сюсюканья и лишних слов — в чём проблема?
Транспортировка. Мне и отца нужно довести и машину перегнать.
Говно-вопрос, твою машину поведёт моя жена, я сяду за руль, ты в салоне, заботишься об отце. Да, носилки нужны, кислород? Достанем, не волнуйся.
Надыбал он мне отличную машину, с местом для носилок, кислород, короче, машину для медицинских перевозок лежачих больных.
Класс!!
А вот и история.
Рано поутру забираем отца и до пробок выбираемся на дорогу к моему городку.
Я периодически мерю давление, пульс, отец на кислороде, мирно дремлет.
Брат ведёт машину плавно, хорошо тормозит на поворотах — и я, впервые за 5 недель этого кошмара, начинаю расслабляться. Как оказалось, очень зря…
Теперь, на закате своей карьеры, я не устаю учить молодёжь: большинство ошибок случаются на последних шагах к цели, миссия кончается только тогда, когда поставленная задача полностью выполнена.
Так, полпути, без пробок, всё штатно, Ева сзади едет.
Так, давай кофе попьём?
Давай.
Съезжаем с большака, на стоянку Старбакса.
Супруги уходят, обещают принести кофе и мне.
Отец просыпается, где мы?
На полпути, ты как? Нормально.
Надо бы водички тебе попить,а?
Не, не хочется. Ну, как бы надо.
Отец соглашается.
И тут я совершаю две ошибки: он пьёт воду из бутылки, лёжа.
Вода попадает не в то горло — он сильно закашлялся и потерял сознание, пульс с монитора исчез, на сонной артерии его тоже нет…приступаю к реанимации, кляня себя за непростительный промах, отца спасали всем миром— и я его потерял, по глупости.
Наверху, однако, решили — не сегодня, пульс возвращается, отец, кашляя, приходит в себя.
Возвращаются родные, картина маслом — сильно кашляющий отец, я потный и взъерошенный, со зрачками во всю морду… что, блядь, случилось?!?!
Отец тут же сдаёт меня с потрохами — это он меня заставил пить воду, а я даже пить не хотел!
Брат поворачивается ко мне и на полном серьёзе говорит — если ты хотел заколбасить отца — то мы свободно могли это сделать в Лос-Анджелесе, а не тащиться в такую рань чёрте куда!!
Как мы ржали!! И я, как никогда, почувствовал — брат и мы все — семья, одна кровь, с семейным рефлексом шутить, даже в самых отчаянных ситуациях…
Мы быстро снялись со стоянки и споро доехали до моего города, без приключений. Я сдал отца хорошо знакомому мне врачу, в реабилитацию.
Брат моментом испарился, как обычно — до следующего кризиса.
И я поехал домой, заново знакомиться со своими собаками, меня не было дома 5 недель.

Послесловие.
Отец в первый же день перевыполнил программу реабилитации и потребовал выписки, я еле уговорил его подождать до следующих выходных.
Он полностью восстановился, вернулся к своим привычкам и осенью решил уехать к себе, в свой мир филармонии и синагоги.
В конце того года мы отпраздновали его юбилей,85 лет, на который он пришёл на своих двоих, держался бодро и благодарил всех причастных к его возвращению к жизни, в ответном тосте.
Диагноз туберкулёза не подтвердился, посев показал двоюродную палочку, опасную только для птиц.
Отец прожил ещё долгих 7 лет.
Главные герои — кардиолог и кардиохирург — ушли на пенсию.
Моя свояченица и я — работаем. Её госпиталь Святого Винцента, увы, закрылся, по финансовым причинам.
Мой — работает, пока.
Брат получил «Оскара» для адвокатов, заслужив славу и признание коллег и клиентов.
И мою любовь.

— Смотри, это моя бабушка в молодости на фото. Говорят, у меня нос от неё.
— Очень даже симпатичный нос! А что у тебя ещё от неё?
— Квартира.
— Идеальные гены!