Вот и понашлось время рассказать, как посчастливилось встретить одного дедульку где-то в 1994 году. Словоохотливый, простецкий, маленького роста. Работал токарем всю жизнь и не так давно вышел на пенсию. Курил, оказывается, безбожно всю сознательную жизнь, но в одночасье бросил.
В токарном цехе, когда ещё был развитой социализм в СССР, стояли рядами станки 1930-х годов выпуска и успешно работали. И тот самый дедулька работал там, а ростом был полтора метра с кепкой, и его не было видно из-за станка, хоть и была сколочена деревянная решётка, на которой он стоял у сего станка и трудился на благо СССР. Токарем он был отменным, и нередко его искали, но так как росточком был мал, его от входа и не было видно. Зато старожилы знали, что если из-за стоянка идёт дым, значит, он на месте. Ведь курить он начал с малолетства и на работу шёл с авоськой папирос «Беломор-Канал», и как заканчивалась одна, так он сразу прикуривал новую, и так шла работа до обеда. Он не курил, только когда спал, мылся и кушал. После трудового обеда всё повторялось. А после смены он сам выносил ведро с окурками и шёл домой (с папироской в зубах, конечно).
Вот так, в один из дней после обеда, когда народ садится на улице покурить и посудачить, случился разговор о курятине. Нет, не той, а в смысле злой привычке курить. И никак нельзя было обойти этот вопрос, не приведя в пример нашего дедульку. Мол, горбатого только могила… Ну и нашёлся чел, который громогласно заявил, что поставит ящик водки, если дед бросит курить. Никто и ухом не повёл на сие высказывание, зная, что можно и ящик коньяка поставить, а это ВСЯ месячная зарплата.
И тут… Дедулька, докуривая очередную папироску, кладёт пачку «Беломора» на стол, гасит о край столика чинарик и говорит: «А чего это вы за меня всё решаете?»
Кидает бычок в ведро и, в наступившей тишине, обращаясь к оратору изрекает: «С тебя ящик водки!».
Сначала никто не понял, а потом все дружно оценили его шутку и начали дико ржать. Ржали минут пять, пока шли в цех и ещё минуту, когда он запускал станок. Потом стали переглядываться и подходить к нему лично, чтобы увидеть или не увидеть дымящейся папироски. Так прошёл остаток рабочего дня в ожидании, когда же он закурит, но, увы, тщетно. Все сначала были в тревоге, потом в лёгком волнении, сменяющимся восхищением к концу недели. И только один человек был хмур. Нет, не хмур, а МРАЧЕН. Ведь придётся ставить ЯЩИК ВОДКИ…
Нужно отдать должное не только дедульке, который вот так в 5 минут бросил то, без чего нельзя было его представить. Мы говорим «Беломор», подразумеваем Дедулю. Мы говорим Дедуля, подразумеваем «Беломор». Должное отдали и тому, кто всё-таки после получки поставил ящик водки.
На мой вопрос: «А как перенёс тяготы отсутствия никотина, уши в трубочку не сворачивались?».
— Нет, — говорит. — Тянуло только после водочки, да в компании с курящими. Сказал же, что последнюю выкурил — все, слово держать нужно.
Для меня он долго был примером человека-слова.
По материалам bezdna.su
