— Гарантирует ли государство право на свободу выражения своего мнения?
— Конечно, как же иначе! Вот только свободу после выражения этого своего мнения — уже не гарантирует.

Не надо бояться медведей, они не страшные, прям с детства помню. Пошел как-то в лес за малиной. Так-то я больше грибы люблю собирать, но тут причина была, поэтому пришлось за малиной идти. Там в лесу я в первый раз медведя и не испугался.

Собираю ягоду за ягодой, карячась по бурелому и кустам, того и гляди шею с ногой сломаю, и уже на полянку красивую выбираюсь, как с противоположной стороны этой самой полянки тоже кто-то большой из кустов лезет. Кусты трещат как от бульдозера. Точно медведь.

— УУУУУ, — заорал я, пытаясь напугать медведя.

— ААААА, — заорал медведь, пугая меня.

И мы ломанулись. Он в одну сторону, я в другую, топоча как стая белых от бешенства слонов. Бегу и думаю. И чего это я бегу, когда медведь уже сам удрал? Надо возвращаться. И вернулся.

На поляне корзинка лежит Лилькина с малиной. Лилька – это причина по которой я за малиной пошел, хотя больше грибы люблю собирать. Причина, хоть и молодая, на целые два месяца меня моложе, из-за чего она в четвертом классе, а я в пятом уже, но весьма симпатичная. Только корзинку с малиной бросила. Досыпал я в нее малины из своего туеска и пошел Лильку искать.

Потому что даже если ее медведь съел, то следы-то должны остаться. Закон сохранения вещества сам Ломоносов изобрел.

Следы не нашел, Лильку нашел. Сидит на большой березе, меня ждет, потому что больше там ждать некого, на пару километров кроме нас и медведя никого.

— Слезайте, — говорю, — сударыня. Убежал он. Испугался и убежал.

Слезла. Медленно только. Девчонки они как коты ведь. Если залезть куда от медведя прятаться – вжик и там, а когда обратно – так надо продемонстрировать всю задумчивость и плавность движений. Откуда что берется, я не понимаю.

Пришли на полянку.

— Смотри, — Лилька корзинку свою увидела, — была половина, а теперь полная.

— А я тебе говорил, не надо бояться медведей. Встретили сегодня одного, он у тебя не просто малину не отнял, а еще своей добавил. Теперь другого надо встретить, а то у меня совсем ягод не осталось.

— Дурак, — сверкнула Лилька черными глазищами, — идем домой хватит с меня твоих медведей, все ноги расцарапала, когда на березу лезла.

— Так это зеленкой надо, — сумничал я и мы пошли в деревню.

Демократия, при которой от народа ничего не зависит, называется народной.

С тобой поделится не тот, у кого много, а тот, кто знает, что такое не иметь ничего.

Работала я тогда в копицентре. Заказы обычно стандартные: распечатать на бумаге, футболке, кружке итп. А тут блондиночка зашла – тонкая, изящная с яркой розовой помадой и красивыми локонами. Она попросила проверить флешку, записалось ли видео. За ней собралась небольшая очередь. На
А карте памяти в формате mp4 были файлы, я без задней мысли запустила видео, а на нем…

3 Афроамериканца жарят подозрительно знакомую блондиночку, благо колонок у компа не было. Но вот экран был развернут в зал. В очереди тишина, я пытаюсь быстрее выключить это безумие.
И тут раздается вопрос, который меня убил…

А звук точно работает, проверьте пожалуйста?

– Ты тоже постареешь, если тебе повезёт.

В одно время в селе Меренешти принтер был только один, в местном интернет клубе.
Один из жителей захотел сделать себе румынский паспорт. Обратился к другому жителю, который рассказывал что может поспособствовать.
— Не вопрос, — ответил второй житель — приносишь 3000 долларов — и паспорт твой.
Через час после этого разговора они случайно столкнулись в интернет клубе.
Один пришел печатать румынский паспорт, второй пришел печатать 3000 долларов.