Дом дядюшки Тыквы.
Марк был моим сослуживцем на моей первой работе. Мы тестили и устанавливали софт для фармацевтических компаний. Работа была разъездная, мы много времени проводили в дороге и изрядно сблизились, коротая время за разговорами. Помимо этого мы танцевали в одном коллективе. Единое хобби сближает, делает людей практически родными.
Марк был небольшого роста чернявым, кучерявым парнем, носил очки в золотистой оправе на характерном носу. Его выгнали с 6-го курса физтеха за пьянство. В остальном он был спокоен, рассудителен и обладал нестандартным мышлением. Мы с ним были антиподами. Я всегда торопился. Он всегда тормозил. Мы работали в тандеме, тогда наша средняя скорость была оптимальна.
Дальнейшие наши пути разошлись. Марк основал собственное дело, взламывал вирусы, писал собственный софт, а я ушел в продажи. Жизнь требовала новых знаний, нужно было все время учиться. Имея в арсенале высшее техническое и экономическое образование, я пошел учиться на дизайн-проектирование. Моим педагогом был дизайнер с мировым именем и внушительным послужным списком. Его увлеченность и энтузиазм превратили процесс обучения в великолепное приключение. Получив диплом, я начал тренироваться на квартирах друзей и родственников, сперва забубенив собственный гараж в стиле ампир и сдав его в аренду. С Марком мы теперь пересекались только на тренировках.
В тот вечер, после тренировки я расшнуровывал ботинки, когда ко мне подошел Марк и начал издалека бубнить:
— Тут… эээ.. помощь твоя нужна…. Ты же учился, ты знаешь… Дом моего отца… Может, дашь какие рекомендации… Чтоб красиво было…., — Марк переминался с ноги на ногу.
— Бутылка кьянти. Головка камамбера. План БТИ. И сегодня едем смотреть масштаб бедствий, — ухмыльнулся я.
— Говно-вопрос! – просиял Марк. И через час, с двумя бутылками красного мы уже ехали на объект.
Въехав на территорию СНТ, Марк снизил скорость и провел краткую экскурсию. Я в изумлении наблюдал за проплывающими особняками, выложенными камнем, облицовочным кирпичом, с ажурными коваными перилами. «Это дом налогового инспектора, он скупил 4 участка и построил 3 дома. Это дом генерала. А это – дом дипломатов, они жили 12 лет в Швейцарии, сейчас вернулись…», — рассказывал Марк, указывая на дворцы вдоль дороги. Отчего-то вспомнилось некрасовское «Кому на Руси жить хорошо», и я загрустил — не на того учился..
Тем временем мы свернули направо и, проехав до конца улочки, остановились. Марк вышел из машины и махнул рукой в сторону дома: «Вот!».
«Итить-колотить…» — прошептал я. За покосившимся забором стояло несуразное асимметричное бревенчатое строение. Когда-то, наверно, оно было чем-то покрыто, но теперь оно было буровато-серо-голубоватого цвета. Все окна на двух этажах были разные. Внутри было не лучше. Тотально все было обито вагонкой. Второй этаж — нежилой. Строительный мусор на полу уже 20 лет, кривые стропила V-образной формы, 5 см-подоконник на окнах…
«Сжечь нах» — подумалось мне, и я пробурчал:
— Наливай.
После первого бокала разум оправился от шока и начал искать решение. Все уже не казалось настолько плохо. «Надо поговорить с хозяином. Обсудить концепцию», — заявил я.
Лев Исакич подъехал через час. Старый, хитрый еврей, жадный и упрямый, он был далек от дизайна, как рэпер от Стравинского. Шторы он назвал тряпкой на окнах, балдахин – накомарником, а потолочную подсветку – светофором. На все мои вопросы о предпочтениях, стилевых, цветовых, функциональных решениях он тупо отмалчивался. На все мои предложения я получал вопрос «Зачем?». Марк же глупо улыбался, переминаясь с ноги на ногу. Бюджет – фиг с прованским маслом. Старый жлоб хотел «канарейку за копейку, чтобы пела и не ела».
«Сука!», — подумалось мне. «Поехали!» — сказал я вслух.
Я выбрал нужный ракурс и сфоткал дом. Установил на телефон софтинку, которая позволяет менять цвет дома на фотографии. Показал Исакичу, какие кнопки нажимать, чтоб выбирать цвет из палитры. Не мог не поглумиться и продемонстрировал хозяину его дом в лимонном, изумрудном и оранжевом исполнении)). Потом изложил свою концепцию – в изысканно дорогом сером цвете с белоснежной отделкой. Этакий элегантный опрятный домик в стиле рижского взморья.
— Пойдем покурим, — сказал я Марку, оставив Исакичу свой телефон, — процесс долгий.
Мы зашли за угол дома и уселись на заднем крыльце. Затянувшись, я смотрел на малиновую полоску заката на фоне силуэтов цветущих яблонь и как бы невзначай спросил Марка:
— Зачем я здесь?
Марк умоляюще посмотрел на меня:
— Пожалуйста. Сделай красиво. Я отработаю.
Я вздохнул и погрузился в невеселые думы. Тогда я еще не знал, что впаиваюсь в этот проект на долгие 3 года. Марк разлил еще по бокалу… Из задумчивости нас выдернул бодрый окрик Исакича:
— Я нашел!!! Я выбрал!!!
Взяв телефон из его рук, я крякнул – дом на фото был выкрашен в ядреный фиолетовый цвет с красным оттенком. «Фигасе», — я с уважением и интересом посмотрел на 75-летнего пузатого экспериментатора. Затем перевел глаза на Марка, тот лишь пожал плечами.
Пуркуа бы и не па. И работа закипела! Продавец красок на строительном рынке икнул, когда узнал, зачем нам столько краски оттенка «Маджента»:
— Фотки потом покажете?
— Канешна!!!
Наш мозг способен на удивительные вещи. Ты забрасываешь задачу, и дальше он начинает ее вертеть уже без нашего управления. Решение приходит часа в 4 утра, на грани сна и бодрствования. Решение чистое, простое и гениальное. Я практически перестал спать. Я чертил и плодил 3d- визуализации, сотнями смотрел лучшие экстерьеры мира разных лет, вошедшие в топ-10, искал оптимальные планировочные решения.
Я взял цвет-компаньон — белый с серо-жемчужным подтоном — для наличников, откосов, отливов и молдингов. Мне предстояло визуально вытянуть оконные проемы, выровнять горизонт входной двери и гаража, и компенсировать завал конька крыши. Я заказал декоративные реечные ставни, соорудил фальшбалкон и, о чудо, добился общей симметрии и гармонии.
Мы арендовали двух рабочих на стройке соседа, и дом был покрашен за 5 дней. Я регулярно ездил туда, проверяя, как ложится краска, какой оттенок она приобретает, высыхая, как играет в лучах закатного и рассветного света. «Лада седан — баклажан», — весело насвистывал я, уезжая с этого безумного проекта…
Мне позвонил Марк и сказал: «Приезжай. Готово».
Выйдя из машины, я ахнул. Среди бежевого безличья гордо и эффектно стоял изумительной красоты дом. Белые линии молдингов демонстрировали смелые линии, темный фиолетово-винный цвет бревен контрастировал с белоснежными декоративными наличниками окон, ставни сложного серо-голубого цвета сделали проемы шире и пропорциональней. Я мысленно боготворил своего учителя. Охренеть, эти приемы работают!!!
Исакич ежедневно водил гостей. У него оставались ночевать его друзья, родственники и однополчане. Он водил их по дому и хвастался, хвастался, огребая восторженные комплименты.
За три года помимо экстерьера, я сделал интерьер всех комнат на двух этажах. Я обтягивал и красил мебель, рисовал картины и шил авторские подушки со шторами. Я горжусь этим домом и бережно храню ту самую фотографию, каким он был «до»…
