Люблю зиму, снег, морозец, нет самокатчиков.

Познакомился с девушкой, восхитился, реальная секс-бомба. Прошло две недели, ищу бомбоубежище.

Через пару лет после окончания ВГИКа мне предложили халтуру, ездить от Бюро Кинопропаганды по стране, показывать новые фильмы и выступать после сеанса. Мы, бывшие студенты, собрали группу из трезвых и более-менее популярных артистов, расписались за копию нового фильма и поехали в глушь. Раздолбанный автобус возил нас по райцентрам, деревням, рабочим поселкам. Фильм нам всучили средний. Я не откажу себе в удовольствии пересказать сюжет.
Итак, некая хорошая девушка полюбила хорошего парня. Но парень встретил на танцах плохую девушку (всех неважных девиц в советском кино звали либо Марта, либо Ева, эту звали Марта). Решил парень на Марте жениться. Свадьбу порядком изгадила хорошая девушка, которая на своем грузовике (она работала шофером) проехала мимо новобрачных и обдала их с ног до головы грязью из, не высыхавшей ни в какую жару, лужи. Однако, они отмылись и зажили семьей. Марта любила деньги и заставляла мужа пилить и валить деревья круглые сутки, а сама дома радостно складывала стольники в тумбочку. Однажды, хороший парень от усталости не туда повалили очередную сосну и был ею придавлен. Ноги его отнялись. Ясное дело, что плохая Марта с парализованным мужем жить не захотела и сбежала. Бедняга совсем скис. Но тут на своем грузовике примчалась хорошая девушка и начала яростно ухаживать за любимым человеком. Она заставляла его, лежа, сколачивать табуретки и он вскоре поверил в себя. Потом один хороший милиционер подарил герою инвалидную коляску. В рекламе к фильму было написано, цитирую дословно «Героиня своей любовью разработала герою нужные группы мышц.» Не буду вас томить – финальная сцена. Хорошая героиня везет героя на инвалидном кресле к реке. Вдруг ей становится плохо. Герой вспоминает про вчерашние грибочки, но героиня заявляет, что тошнит ее не от грибов, а от того, что она ждет их общего ребенка. И тут…Герой от чувств поднялся и пошел. Конец.
Мы приехали в первый пункт поездки, в рабочий поселок городского типа. Народу в клуб набилось очень много. Мы договорились, что как только фильм кончится, мы все выйдем на сцену и начнем рассказывать всякие байки, чтобы зрители побыстрее забыли этот кошмарный фильм. Так и поступили. Только в зале зажегся свет, мы вышли и уселись за стол с микрофоном. И тут я увидела, что почти у всех людей, сидящих в зале, заплаканы лица. Известный актер, для затравки, рассказал смешной и вполне приличный анекдот. Зал глухо молчал. Молодой режиссер принялся делиться своими впечатлениями от недавней поездки на зарубежный кинофестиваль. Опять никакой реакции. Тогда я спросила: «А может у вас есть к нам вопросы?» Тут же немолодая женщина, всхлипнув, спросила: «А ребеночек у них нормальный родился? Все ж таки от больного отца.» Зал замер в ожидании ответа. Актер, к нашему удивлению, поднялся из-за стола и практически отрапортовал: «Ребенок родился здоровым и развивается отлично!» В зале послышался вздох облегчения. Вытянула руку молодая девушка и негромко спросила: «А где он работать-то станет? Деревья валить ему, наверное, уже нельзя? Или они на ее зарплату жить будут?» На этот вопрос взялся отвечать мой однокурсник-сценарист: «Герой не позволит себе жить за счет женщины. Он пойдет на курсы столяров и поступит на мебельную фабрику». Кто-то из зала уточнил: «Пойдет или уже пошел?» Мы замялись и актер, подумав, сказал скорее нам, чем залу: «Уже устроился. Ребенок-то уже родился и значит он уже устроился. Все логично.» Я робко сказала залу: «Это же фильм… Вымысел.» Не дослушав меня, привстал не очень трезвый мужчина: «Мне непонятно, чего все гуртом ополчились против Марты? Она молодая, красивая, ей мужик каждую ночь был нужен, а муж слег. Куда ей было деваться? Налево шастать? Она честно поступила и ушла от инвалида. А вот почему он, без расписки шоферке ребенка заделал?» Зал заволновался, зашумел.
Вскочила бойкая бабенка и закричала: «Как он вообще изловчился ее чпокнуть?! Ну как?! Боком что ли? Если у него ноги были, как тряпки?!» Зал принялся стыдить ее за непристойные речи, но она отбивалась: «Мне не ясно! Надо было все как следует в фильме показать, чтобы вопросы ненужные не возникали.» Зал разделился на группы, одни утверждали, что герой сделал ребенка героине боком, другие, что обычным способом, только под спину подушку подложил, а третьи гневались, что такие бесстыдные дела в клубе обсуждать нельзя. Тот, который поддерживал Марту снова подал голос: «Можно мне ее адрес, в смысле адрес Марты? Я с ней переписываться хочу. Она же свободная.» Зал взвыл от негодования и любителя Марты чуть не вынесли из зала.
Ночью мы на автобусе ехали в другой поселок. Актер сказал, глядя в черное окно: «Какой у нас зритель… Какие же мы сволочи, что для таких чистых людей фуфло снимаем.» А мой однокурсник заметил: «И ведь никому не пришло в голову, что она не от инвалида забеременела, а от милиционера. Правда святые люди.»
Вот так же они сейчас и телевизор смотрят…

Ganna Oganesyan

ЭКЗАМЕН ПО ТОКСИКОЛОГИИ

Токсикология это почти что фармакология, только наоборот. Первая лечит, вторая калечит. А экзамены что по первой, что по воторой науке в одну сессию и ой какие сложные! Ну и кто в наше время не мечтал получить экзаменационную оценку «автоматом»? Ну во-первых «автомат» это всегда «отлично», а во-вторых ставился он в течении семестра, ну в крайнем случае сразу после предметного цикла за особо выдающиеся знания по изучаемой науке. Красота! К сессии подходишь с уже сданным экзаменом, на другие предметы времени на подготовку больше остается, а если имеешь «автомат» на последний экзамен, то и в отпуск можно было на недельку раньше уехать. Одна проблема, «автоматы» у нас единицы получали. В сессию на весь курс один-два «автомата» и это по всем сдаваемым предметам!

Курсант Сивохин за «автоматами» не гонялся. По любому предмету его вполне «государственная оценка» устраивала — «удовлетворительно» или 3 балла. Вообще принцип минимальной достаточности замечательная штука, много здоровья, сил и средств сберегает, хоть на личном, хоть на общегосударственном уровне. Этот подход позволял курсанту Сивохину массу полезного делать, например на лекциях можно было в морской бой играть или как-нибудь по-другому всесторонне самосовершенствоваться — хотя бы художественные книжки читать. У меня до сих пор стоит перед глазами здоровая общая тетрадь в красивой коленкоровой обложке. На этой обложке давным-давно, на самой первой лекции, курсант Сивохин написал: «1-й курс, Конспекты вводных лекций». Через год он зачеркнул еденицу и написал там двойку. Еще через год — тройку. Потом кроме слова «конспекты» всё замулевал и чёрным фломастером дописал «по всему». Так и осталось с первого по шестой курс «Конспекты по всему». На шестом курсе тетрадка без малого на треть заполненной оказалась, и насколько я помню, это была его единственная тетрадка…

В конце третьего курса была у нас лекция по Токсикологии. Как на зло сразу за этой же лекцией по расписанию было четырехчасовое занятие по той же Токсикологии. Лекцию нам читал сам Главный Токсиколог ВС (Вооруженных Сил) генерал Саватеев. Тема лекции была весьма интересной — армейские бытовые отравления суррогатами алкоголя. Из-за крайней актуальности материала, курсант Сивохин самосовершенствовался в полсилы — хоть и не конспектировал, но кое-чего слушал.

Генерал Саватеев был морским генералом — носил черную флотскую форму (тогда большие чины в медицинской службе флотов не всякими там ранговыми капитанами или там контра-вице всякими адмиралами назывались, а нормальные звания имели, по-нашему, по-сухопутному. Может и сейчас так, не знаю). Закончил генерал давным-давно Четвёртый Военно-морской Факультет нашей славной Академии и всю догенеральскую молодость по флотам скитался. Стал генерал рассказывать, как тяжело спирт от разворовывания беречь и вспомнил один случай. Служил он на Северном Флоте на противолодочном корабле. А на том корабле были тонны спирта для антиобледенительных систем противолодочных вертолетов. Конечно же этот спирт пили все кому не лень. Я лично на флоте не был, но думаю, что пьяный экипаж только для пиратских судов подходит. Наверное и командир корабля так думал. Позвал тот начальник молодого Саватеева и приказал ему что-нибудь такое придумать, чтобы эти многомесячные пьянки на его борту прекратились раз и на всегда. Вот будущий генерал и придумал до гениальности простое решение — спирт бензином разводить. Функциональные характеристики антиобледенителя не изменились, а вот пить его уже нельзя было — вонял, что хорошо — всех настораживало; ну а если какой уж совсем отчаянный мичман и решился бы выпить, то в миг бы у доктора в каюте оказался, чтоб там удобнее было ему ласты клеить. А главное достоинство метода — эту адскую смесь в рутинных условиях разделить ну никак невозможно было. Оба вещества с похожей плотностью, смешиваемы, смесь не вымораживается, выпарить нельзя из за высокой волатильности обоих компонентов. Короче вариант супер.

Вот ведь как по генеральским словам выходило — флот это самое крутое. Взять например старую советскую авиацию — там вообще подход к проблеме был бездарным. На каждый самолет приходилось куча спиртосодержащей дряни, например в амортизационно-тормозной системе. И что это было? Смесь спирта с глицерином! Полетал себе летчик, приземлился и сразу напару с механиком сливает чуть-чуть. Немного — каких-нибудь пару ведер. А дальнейший процесс до ужаса прост, точнее вообще никакого процесса. Надо просто те ведра в тенёк под кустик поставить на некоторое время, глицерин тяжелый — осядет, спирт легкий — всплывет. Подходите люди добрые с кружечкой, угощайтесь, чем Бог с неба послал! Из-за сладкого привкуса это ятство в Военно-Воздушных Силах уважительно «Ликер Шасси» именуют.

Или например взять погранвойска крайнего севера. Да на границу с Норвегией со времен Сталина ни одной бутылки водки не завезли, а народ пьян в стельку. Чем пьян? Правильно! Одеколонами «Капитанский» и «Шипр», лосьонами «Огуречный», «После Бритья» и прочими подобными вещами. Пить их в чистом виде интеллигентные люди не могут, да и примеси для печени не полезны. Так ведь без всякого образования по физической химии, в тяжелых полевых условиях суровой тундры, народной мудростью прапорщика-погранца был изобретен идеальный метод криофракционации. Патентное название — «Уголок на Трех Кирпичах». Берется три метра любого стального уголка, выносятся на мороз, под один конец подкладывается один кирпич, под другой — два. На тот конец, что повыше, льётся суррогатный напиток, а с того конца, что пониже, стекает очищенный питьевой вариант. Гадость же вся по пути на сталь намерзает.

А вот генеральский вариант идеальный! Народного подхода нет и не будет — против физики, химии и других законов природы не попрешь. НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! Ну как генерал дошел до способов народной очистки суррогатов, то даже курсант Сивохин свои дела отложил и стал подробненько эту часть лекции конспектировать. И так его эта тема увлекла, что он подсознательно, но громко так, вслух, на профессорскую ремарку свой курсантский ответ бросил: «Был бы спирт, а способ найдем!!!»

Главного Токсиколога такая наглая самоуверенность очень задела. Он и говорит, обращаясь персонально к курсанту Сивохину: «Товарищ курсант, предложенная мною спирт-бензиновая смесь используется на флоте уже много лет, и за это время никто, ни один человек ее разделить не смог!» Сив в ответ сжался в комочек и виноватыми глазами на генерала смотрит.

После первого лекционного часа вышли мы с Сивом на перерыв перекурить. Ну он до меня с этой навязчивой идеей опять полез. Вместо нормального перекура устроил «Что? Где? Когда?», была такая телепередача в СССР — куча умных дураков перед камерой ответы на трудные вопросы искали. Мы чуть подумали и пришли к выводу, что если нужен чистый спирт, то генерал прав, а если нужно просто хорошо и безопасно выпить, используя его хваленную хреновину — то слова генерала полная лажа, пургу нам гнал профессор половину своей лекции.

Возвращаемся на второй час. Генерал лекцию дочитал и по традиции в самом конце спрашивает, есть ли у кого какие вопросы. Курсанты всякие вопросы спросили, генерал ответил, вроде сейчас команда «встать и гав-гав-гав» будет — «до свидания товарищ генерал». Вдруг курсант Сивохин руку тянет. Я сразу насторожился, Сив никогда вопросами профессуру не донимал. А генерал ему кивает, мол что там у вас?

Сив: «Товарищ генерал, а вы про невозможность разделения спиртобензиновой смеси о чистом спирте говорили, или о том что с нее питьевого безопасного суррогата получить нельзя?»

Генерал аж передернулся, опять этот самоуверенный выскочка его святую память о молодых годах оскверняет: «О втором, товарищ курсант!»

Сив: «Ну так это не правда!»

Генерал: «Это что же? Значит, что вы ее можете разделить, разделить без всякого специального оборудования, незаметно, скажем в условиях большого противолодочного корабля?»

Сив: «Да хоть в условиях большого корабля, хоть в условиях маленькой подводной лодки. В любых условиях смогу!»

Генерал: «И что же вам, товарищ курсант, для этого нужно?»

Сив: «Ничего не нужно, смесь спирта с бензином нужна.»

Генерал аж позеленел от такой наглости: «Товарищ курсант, как ваша фамилия?!»

Сив: «Курсант Сивохин.»

Генерал достает из нагрудного кармана записную книжку и начинает что-то записывать, наверное фамилию Сива: «Товарищ курсант, если как вы мне тут сказали…! Если вы на моих глазах разделите эту смесь до степени, что ее можно будет пить без риска оказаться в реанимации, я вам поставлю автоматом «отлично» за экзамен по Военной Токсикологии. Если же ваша самоуверенность вас подведет, и у вас ничего не получится — то экзамен вам придется сдавать очно и лично мне. Старшина, проконтролируйте! Когда у него ближайшее лабораторное занятие на моей кафедре?»

А старшина наш, Сашка Захарьев, уже и рад стараться в расписание смотрит: «Через двадцать минут, товарищ генерал!»

Генерал: «Вот там и встретимся!»

Вышли мы с Сивом из аудитории и плетемся в лабораторный класс на Токсу. Я ему давай мозги мыть: «Сив, ну как так можно! Ты человек воздушно-десантный, флотских условий большого противолодочного корабля не знаешь, откуда такая наглость? То, о чем мы рассуждали, носит исключительно теоретический характер, и на практике никогда не проверялось. Ты хоть Пушкина вспомни — «и Опыт, сын ошибок трудных…»

Сив вспомнил и продолжил цитату: «И Гений, парадоксов друг! Надо не ошибки, а парадоксы искать. Ты же, гад такой, чего мне сам говорил, что Физическая Химия наука точная? Меня подставил, а сам в кусты? Я может с этой сессии из Академии за «банан» по Токсе вылечу!»

Приходим в класс. Преподу уже кто-то насвистеть успел, что по борзости курсанта Сивохина к нам сейчас сам Начальник Кафедры заявится. Все смотрят на Сива, как пролетариат на буржуазию. Начинается занятие. Через полчаса заваливает генерал: «Курсант Сивохин здесь?»

Все встают и замирают по стойке «смирно», препод отвечает: «Так точно, товарищ генерал — вот он!»

Генерал поворачивается к двери и уходит со словами: «Всем быть на месте!» Но уже через пару минут опять появляется с двумя стандартными градуированными бутылками на пятьсот миллилитров. В каждой грамм по сто жидкости. Все опять по стойке «смирно» вытянулись. Подход он к окаменевшему Сивохину и сует одну бутылку ему под нос: «Что это?»

Сив: «Спирт».

Генерал сует другую бутылку: «А это?»

Сив: «Бензин».

Генерал: «Ну так действуйте, товарищ курсант!»

Сив берет бутылку со спиртом и выливает содержимое в бутылку с бензином. Взболтал до полной однородности и показывает генералу, мол все нормально смешано. Затем подходит к обычному водопроводному крану в углу лаборатории и добирает в смесь воды, не доливая бутылку на одну четверть. А затем затыкает горлышко ладонью и начинает все это трясти, как припадочный. Протряс хорошенько и поставил на преподавательский стол отстояться. Пока отстой шел, залез Сив к себе в портфель и достает использованную капельницу. Оторвал кусок виниловой трубки от ловушки воздуха, а тот конец, где иголка, в банку со смесью запихал. Взял вторую бутылку, где изначально спирт был он около стола на пол поставил. Потом ртом чуть через трубочку подсосал и слил самотёком нижний слой в эту бутылку. Поднял её, понюхал, потом на язык попробовал и протягивает генералу: «Пить вполне безопасно, товарищ генерал!»

Генерал бутылку взял, тоже понюхал, но пробовать не стал и говорит: «Товарищи курсанты, мне надо это на анализ отнести. Приказываю быть на месте, занятие продолжать по плану. Я скоро вернусь».

Через часик снова приходит. В руках распечатка анализа, скорее всего хроматографию делали. Начинает зачитывать остаточные концентрации октана, бензола, циклических углеводов — ну всякой дряни, из чего обычный бензин сделан. Читает и сразу переводит в количества, которые бы в поллитре были бы. Потом суммарную оценку примесей сделал и говорит: «Это, конечно, не «Столичная», но и не отрава. Если человек с нормальной печенью и почками пол литра этого суррогата выпьет — то ничего ему не будет. Ну голова на утро будет страшно болеть, посильнее чем от водки, и всё! Товарищи курсанты, среди рядового и сержантского состава, прапорщиков, мичманов, да и офицеров не медицинской службы об этом способе сепарации прошу не распространяться. Курсант Сивохин был прав — спирт в воде растворим, а бензин — нет! За проявленные глубокие знания в области Военной Токсикологии зачитываю экзамен автоматически сданным на «отлично». Курсант Сивохин, вашу зачетку!»

Если вас взяли за жопу, то пора взяться за голову.

У меня в ящике стола сломался пружинный механизм, и теперь ящик выдвигается сам.
Сколько я ни запихивала его обратно, он всё равно сам выдвигается.
Кажется, до меня только теперь начинает доходить истинное значение слова «самовыдвиженец».

Народ-обидоносец.