Римский папа призвал европейцев не бояться мигрантов-мусульман: «Ливан является примером того, как христиане и мусульмане могут жить вместе и быть друзьями».
Папа Римский Лев критикует тех католиков, которые считают, что массовая мусульманская иммиграция в Европу представляет угрозу христианской идентичности Запада:
«Эти страхи создают те, кто выступает против иммиграции и стремится не впускать людей, которые могут прибыть из другой страны, из другой религии».
Он говорит, что Ливан является примером того, как «христиане и мусульмане могут жить вместе и быть друзьями».
Только вот история Ливана немного отличается от речей Папы Римского…
В 1950–60-е годы Ливан считался одним из наиболее стабильных и процветающих государств Ближнего Востока. Благодаря выгодному географическому положению на побережье Средиземного моря, наличию развивающегося сектора услуг, туризма, а также развитой банковской и финансовой системы, Бейрут превратился в региональный финансовый и культурный центр. За эту привлекательность и относительную стабильность Ливан получил неофициальное прозвище «ближневосточная Швейцария».
До начала 1970-х страна воспринималась как место, где живут разные общины — христианские и мусульманские — с традицией сосуществования, относительно процветающая экономическая и банковская система, развитый сектор услуг и туризма.
В оценках 1960-х–70-х годов можно встретить цифры, согласно которым христианство оставалось доминирующей религией (христиан — большинство), что отличало его от большинства арабских стран региона — около 52–55 % христиан, 38–44 % мусульман.
После арабо-израильских конфликтов — в особенно войн 1967 и 1973 годов — значительное число «палестинских беженцев» — многие из которых были боевиками террористических организаций, связанных с ООП оказалось в Ливане.
Начиная с 1969–1970 годов «лагеря беженцев» и палестинские общины Ливана постепенно переходили под фактический контроль ООП.
ООП стала «государством в государстве» на части ливанской территории — со своей администрацией, вооружёнными формированиями, экономической и социальной инфраструктурой. То есть она фактически придала «беженцам» в Ливане автономию — с контролем над лагерями, в ряде случаев судом, полицией и сбором «своих» поборов.
Такая автономия, вместе с ростом числа «беженцев» и активностью вооружённых группировок, существенно подрывали традиционную структуру власти и безопасности Ливана, усиливая нестабильность и провоцируя конфликты на межконфессиональной / межобщинной почве.
Когда в апреле 1975 года начались вооружённые столкновения (известный эпизод — «Автобусная резня»), одна из сторон конфликта — «палестинские беженцы» — участвовала на стороне мусульманских и левых формирований против христиан.
Началась 15-летняя гражданская война, после которой Ливан так и не восстановился ни политически, ни экономически, и до сих пор государство во многих отношениях остается несостоявшимся.
Государство страдает от того, что находится под сильным влиянием вооруженной сектантской милиции (Хезбалла), которую само государство не в состоянии разоружить, и которая часто служит интересам иностранных держав (Ирана и Сирии), а не самого Ливана.
Эта Хезбалла втянула Ливан в войны с Израилем в 2006 и 2023 годах, еще больше разрушив и без того ослабленную экономику.
Значительная часть христианского населения была вынуждена искать убежище за границей. Война, насилие, межобщинные столкновения, разрушения и нестабильность, экономический коллапс, политическая нестабильность, утрата влияния и социальных позиций — все это стало мощным стимулом для эмиграции и сделали возвращение не привлекательным.
Христиане Ливана превратились из большинства населения во всего 25% менее чем за 6 десятилетий после того, как не смогли выиграть гражданскую войну, которая во многом была вызвана массовым притоком мусульман, называвших себя «беженцами».
В общем, Ливан — «отличный пример», почему не нужно бояться массовой миграции из мусульманских стран.
По материалам bezdna.su
