Политик: Прошлый год был непростым, и следующий тоже обещает быть сложным…
Математик: Я вам больше скажу. Прошлый простой год был 2017-й, а следующий — только 2027-й.

Место действия: маленькая студия звукозаписи, время действия – ранее июньское утро примерно за год до моего второго брака. Молодая и красивая женщина отпирает дверь, возле которой уже топчется клиент: ему нужно озвучить рекламный ролик. Тщательно прослушав базу доступных голосов, он выбрал нужных ему мужчину и женщину, согласовал это утро для записи и приехал первым. Так совпало, что выбранные оказались, во-первых, владельцем и директором студии, а во-вторых, его ближайшей помощницей. Немыслимое совпадение для списка, включающего сотни дикторов? Ну, в принципе, конечно, да. Но есть одна тонкость: если прочие присутствуют в базе в виде одного-единственного примера голоса, то сотрудники, пользуясь служебным положением, пихают себя в базу в нескольких десятках вариантов под псевдонимами типа «Маша Иванова» или «Вася Пердиплюев». Так что не такое уж и немыслимое. Студия маленькая, доходы и того меньше, поэтому лишние деньги вовсе не лишние.

Клиент озвучивает сценарий ролика и оказывается, что в роли дамы не предусмотрено ни единого слова – ей предназначено максимально эротично стонать, начиная от первых трепетных ласк и вплоть до самой кульминации. Ладно, стонать так стонать – чтобы не терять времени, она запускает оборудование, шаманит там что-то одним только звукорежиссёрам ведомое и принимается за дело. Ну а поскольку женщина молодая, красивая и вдобавок только что счастливо влюбившаяся, она позволяет воспоминаниям минувшей ночи охватить себя и стонет так, что через десять минут находящийся в полном восторге клиент решает: материала уже выше крыши и дорабатывать оплаченный дикторский час решительно незачем. Оставив заказчика прослушивать записанное и выбирать для монтажа налучшие куски, взволнованная леди выходит на крыльцо покурить.

Тем временем с другой стороны к этому же крыльцу приближается сильно опоздавший и потому находящийся не в духе директор студии. Клиента, который уже давно должен быть, нигде не видно, сотрудница спокойно себе курит на крыльце, а из-за открытой двери раздаются звуки, не оставляющие сомнения в том, что происходит внутри. Раздражение прорывается в виде энергичной матерной тирады с общим смыслом «Очень плохие люди! Всем же сто раз говорил, что в рабочее время ни-ни! Убью мерзавцев, поймаю без штанов и поотбираю ключи! Кто это там так наяривает??» На что сотрудница скромно опускает глаза и отвечает: «Я». По-прежнему находящийся в бешенстве, но теперь ещё вдобавок и офигевший директор задаёт второй, в чём-то логичный вопрос: «С кем???» И получает ещё более закономерный ответ: «С тобой».

Xxx: Меня жена бросила, потому что я бухал) Но дружим, трахаемся, встречаемся минимум раз в месяц)
Даже при разводе как-то было совершенно не страшно, сразу думал, что нихуя не кончилось, хоть она с другим мужиком через месяц стала жить.
Но мужик суицидальный мудак, поэтому развод в Августе, жить у неё стал в Ноябре снова, так как он съебался в Сочи и там набрал кредитов, а потом повесился.

Yyy: А я смотрю, жене твоей прям на долбоебов везёт.

Первая ёлочка в этом году стала комом – начала осыпаться, и на третий день, собрав с пола пару килограмм иголок, я всё же принял непростое решение от неё избавиться. Подхожу с ней к помойке, а там какой-то дед язвительно спрашивает:
– Не рановато?
– Прошлогодняя, – гордо бросил я и пошёл подметать в подъезде.

— Ненавижу, когда мужчина спрашивает: «А ты умеешь готовить?». А сам ты такой большой умелец? Умеешь построить дом?!
— То есть готовить ты не умеешь.

Он мог умереть в Освенциме или стать великим скрипачом.
Но вместо этого решил лечить людей.
В 103 года умер Джордж Берси – человек, который внес огромный вклад в развитие малоинвазивной хирургии.

Для сегодняшних врачей и пациентов это описание звучит банально, однако, для середины XX века это была поистине революционная идея. До этого считалось, что «картинку», полученную с помощью камеры, будет видеть только оперирующий хирург в моноокулярном режиме. Тогда телевидение только начинало распространяться в быту, а потому мысль, что кто-то поставит телевизор в операционной, казалась нереальной.

«Идея о том, чтобы ввести в тело пациента небольшую камеру, которая может снимать изнутри и транслировать изображение на экран, пришла мне в голову в начале 50-х, – рассказывал Берси в интервью. – Тогда хирурги уже экспериментировали с эндоскопами – приборами из линз, через которые “заглядывали” к органам. Но камера? Тогда для хирургии это казалось слишком фантастичным. Меня не поняли».

Изначально Джорджа Берси звали Георгием Блейером. Он родился в венгерском Сегете в 1921 году. Его родителями была пара еврейских музыкантов. Вскоре после рождения мальчика они увезли его в Вену – тогдашнюю столицу музыки. Однако в 30-е годы семья вернулась на родину: виной тому стал растущий в Австрии антисемитизм. В Венгрии дела, впрочем, шли не многим лучше: антиеврейский дискурс еще с 20-х годов укоренился в местной политике. Ну, а начиная с 1938-го в стране приняли ряд законов, постепенно лишающих евреев прав. Установили квоты на трудоустройство, предпринимательскую деятельность и учебу. С 1941-го запретили половые контакты и браки между евреями и венграми.

Все это пришлось на подростковые годы Джорджа Берси. Не имея возможности ходить в обычную школу, он доучивался в частной еврейской. Из-за ограничений не смог поступить в институт. Пошел работать помощником продавца в магазин электротехники, а оттуда – в цех на заводе. Он мог бы зарабатывать музыкой: уже в то время Берси, следуя по стопам родителей, был отличным скрипачом. Вот только евреев повально изгоняли из концертных трупп и консерваторий.

«Мой папа не был бы самим собой, если бы опустил руки, – вспоминала много позже дочь Джорджа Берси Кэтрин. – Всю жизнь он поднимался над обстоятельствами и умел превращать неудачи в возможности». «Те годы на заводе здорово пригодились мне позже в хирургии, – говорил сам Берси. – Я развил отличный глазомер, научился замерять, сверлить и делать чертежи».

В 1942-м 21-летнего Джорджа забрали на принудительные работы в трудовой лагерь. Венгрия воевала на стороне Германии. В 43-м Берси пригнали на погрузку боеприпасов. Он вспоминал, как еврейские юноши рядом с ним мечтали, чтобы один из снарядов взорвался и покончил с их муками. В 44-м его отправили в Освенцим. Но по дороге случилась воздушная тревога, охранники разбежались, и Берси с группой узников удалось скрыться. «Мы просто исчезли для нацистов», – вспоминал он. Вернувшись в Будапешт, Берси включился в работу Сопротивления, много раз рисковал быть пойманным – но вновь чудом избежал смерти. Казалось, сама судьба хранила его для будущих свершений.

В 1945 году Берси поступил в медицинский университет в Сегете. «Передо мной стоял выбор – скрипка или медицина. Я выбрал второе, потому что посчитал, что так будет легче заработать на жизнь», – рассказывал он. К тому времени он совсем отказался от фамилии Блейер – стал Берси, чтобы не привлекать внимания к своему еврейству. В 50-е поступил в ординатуру: именно там ему пришла в голову идея о телекамере в человеческом теле. Берси стал исследовать и развивать метод лапароскопии, предложенный еще в начале ХХ века французским доктором Бернхаймом. С его помощью хирурги делали не полостные разрезы, а небольшие проколы – через них в тело вставляли аппарат с оптикой. Первоначально лапароскопию использовали для диагностики. Но Берси был уверен, что с ее помощью можно делать самый широкий спектр операций.

В начале 50-х хирурга исключили из ординатуры. Виной были резкие высказывания Берси о сталинизации Венгрии. Из опалы помог вернуться советский врач Борис Петровский. Он был известным советским хирургом, впоследствии ставшим министром здравоохранения и давшим свое имя Российскому научному центру хирургии.

«Он слышал о моих исследованиях и связался со мной. Я рассказал, что больше не работаю, и объяснил почему. Сразу после этого разговора опалу неожиданно сняли, а меня назначили главой отделения экспериментальной хирургии», – вспоминал Берси. Но и в этой престижной должности он продержался недолго.

В 1956 году, когда советские войска подавили восстание в Венгрии, Берси работал хирургом и вместе с коллегами двое суток оперировал пострадавших. Врачи не успевали помочь всем, и люди с огнестрельными ранениями умирали в коридорах больницы. «Это ужасное воспоминание», — говорил Берси.
После этого он решил бежать из Венгрии в Австрию.
За взятку он с семьей доехал на поезде до австрийской границы. Но пересекать ее нужно было нелегально. Они шли пять километров ночью под снегом с дождем, опасаясь лучей прожекторов. Пройдя треть пути, его мать сказала, что не может идти дальше и возвращается. Он бросил вещи и взял ее на руки.

Вена больше не принимала венгерских беженцев, так как их приехало уже слишком много. Но Берси сумел договориться с полицией — в обмен на услуги переводчика ему дали убежище.
Работая в университетской клинике Вены, он был замечен фондом Рокфеллера; получил крупную денежную сумму в качестве стипендии и решил отправиться в Австралию. 

«Меня взяли работать в клинику лаборантом – потому что мой английский был так плох, что пришлось идти на курсы», – вспоминал он.

При лапароскопической операции все манипуляции выполняются не через большой разрез, а через одно или несколько маленьких отверстий. Джордж Берси не был автором этого подхода, но он создал инструменты, благодаря которым лапароскопические операции стали удобны для медицинских работников и безопасны для пациентов. Кроме того, он проделал огромную работу для того, чтобы метод распространился по всему миру.

В начале 60-х Берси познакомился с британским физиком Гарольдом Хопкинсом и немецким производителем оптики Карлом Шторцом. Втроем они разработали уникальный для того времени эндоскопический инструмент – со сложной системой линз, давшей лучший обзор внутренних полостей. Хопкинс сделал макет этого эндоскопа, Берси доработал и применил в реальной хирургии, а Шторц взял на себя его массовое производство.

В конце 60-х Берси получил предложение о работе от крупной клиники Cedars-Sinai в Лос-Анджелесе – и переехал в США. Он продолжал экспериментировать с инструментами для лапароскопии. В числе прочего в 70-х в тандеме с Хопкинсом ему удалось осуществить давнюю мечту – оснастить эндоскоп не просто линзами, но видеокамерой, которая увеличивала изображение и проецировала его на большой экран.

Сначала проблемой было низкое качество изображения и отсутствие цвета. Но с улучшением техники ее удалось преодолеть. При этом просто взять созданную кем-то видеокамеру было нельзя — нужно было как минимум придумать, как ее переделать так, чтобы стерилизовать. Берси справился и с этой задачей.

В 1970-х Берси нашел лампочку (ее разработала американская армия), которая идеально подходила для лапароскопических инструментов: она не нагревалась и была очень яркой. Она используется и спустя десятилетия.

Из всего этого позже выросла малоинвазивная хирургия. Она сделала медицинское вмешательство менее травматичным и болезненным – пациенты теряли меньше крови и быстрее восстанавливались, чем при операциях с большими полостными разрезами.

Берси возглавил отделение эндоскопической хирургии и начал приставать к хирургам всех отделений с тем, чтобы они попробовали лапароскопию. Самыми сговорчивыми оказались гинекологи. А со временем благодаря настойчивости Берси и запросу пациентов (которые прослышали о менее травматичных операциях) подходом заинтересовались практически все.

Берси написал несколько книг на эту тему, множество научных статей, записал видеокурсы и постоянно ездил с мастер-классами по всему миру. В какой-то момент в течение двух или трех лет он каждые выходные был в новом городе — учил лапароскопическому подходу.

Берси обучил лапароскопическим методам тысячи хирургов по всему миру.

Он проработал в Седарс-Синай больше 50 лет – и даже в 100-летнем возрасте продолжал разрабатывать оборудование и консультировать хирургов. Параллельно Берси принимал участие в просветительских программах о Холокосте. Он сотрудничал с музеями в Калифорнии, давал лекции и снимался в документальных фильмах. И, конечно, хирург не оставлял игры на скрипке.

Джордж Берси умер в конце августа 2024 года – в лос-анджелесской клинике, где долгие годы проработал сам. Ему было 103 года.